повстречалась… Хотя откуда тогда у Талли в голове засело это вот… про Алую долину? Про драконов, которые тут живут? Я ничего подобного не слышал, а сказки нам рассказывали одинаковые.
– Далеко не факт… Поднажми-ка, – велела Лави. – Гляди, какое небо!
Вэл посмотрел и невольно вздрогнул: над горами клубились чернильно-черные тучи, в глубине которых можно было заметить просверки молний. Поднялся холодный ветер, озеро покрылось мелкой рябью, будто мурашками, и ясно стало – гроза придет сюда очень скоро.
– Бабушка Ынсай сказала – два дня еще будет ясно, – зачем-то сказал Вэл.
– Два дня прошли, – напомнила Лави. – Идем скорее. Вон там пещера – не зальет, не захлестнет…
Пришлось карабкаться вверх по тропе, спасибо, не очень высоко – как раз на ту высоту, которой Вэл еще не боялся. Отсюда открывался отличный вид на озеро.
– Почему ты сразу тут не устроилась?
– Я люблю проснуться и сразу занырнуть поглубже. А тут пока спустишься… Но большую часть барахла я держу здесь. Добежать недолго, если что понадобится, а если придется лагерь сворачивать, как сегодня, все разом на себе не утащишь.
Лави занялась костром, а Вэл сел на свой злополучный спальник и свесил руки между колен. Он немного взбодрился, но после перехода силы снова закончились. А главное – ему никак не удавалось уложить в голове произошедшее и связать это со словами Лави. К тому же, нельзя проверить, лжет она или нет. Пока не доберется до замка, ничего толком не узнает, но что там скажут такому вот… ободранному и не вполне вменяемому типу?
Пока он пытался собраться с мыслями, а Лави стряпала что-то непонятное, но ароматное, грянуло…
И грянуло так, что Лави чуть не опрокинула провиант в огонь, а Вэл подскочил и стукнулся многострадальной головой о низкий потолок пещеры.
– Вот это да! – девушка отставила котелок и бросилась к выходу. – Иди, глянь! Когда еще такое увидишь!
Он послушался, подошел ближе, опасливо пригибаясь… да так и замер на полусогнутых.
Алая долина сейчас была не алой, а черной – громадная туча словно улеглась в глубокую чашу меж горных склонов. Лиловые молнии били без перерыва, от раскатов грома, многократно отраженных эхом, закладывало уши, а по озеру гуляли волны, будто по морю в шторм. Косой дождь хлестал так, что ничего не было видно в двух шагах.
– Вот это погодка! – радостно прокричала Лави, обернувшись к Вэлу. – Ты сиди ешь, а я пойду окунусь!..
– С ума сошла?! – только и успел он крикнуть вслед, когда девушка помчалась вниз по склону, прямо к бушующему озеру. Наверно, одежду она скинула по дороге, Вэл не разглядел – Лави почти сразу же пропала за стеной дождя. – Ненормальная…
Стало холодно, и он подсел к огню. Увидел свернутый плед и накинул на плечи. Стряпня Лави пахла заманчиво, и Вэл не утерпел, тем более, она сама велела ему перекусить.
Дождь так и хлестал, гремело беспрерывно, казалось, что дрожит земля, а свод пещеры осыпается. Вэл даже подставил руку – нет, все цело, скала надежная, камешки не сыплются, ниоткуда не течет.
Он встал у самого выхода, потом скинул плед и вышел под дождь – холодные струи хлестали по плечам, по груди, по едва поджившим ссадинам, но больно не было, словно небесная вода, как называет дождь бабушка Ынсай, унимала раны.
Вэл запрокинул голову, подставил лицо этой небесной воде – она заполняла глазницы и стекала по щекам. Надо же… Когда-то очень давно, в детстве, он любил бегать под дождем, а потом напугался грома и забыл об этой забаве. А Талли… Талли не боялась, вспомнил Вэл. Он стоял на крыльце и смотрел на нее со страхом и завистью, а она носилась по мокрой траве, по лужам, ходила колесом, поскальзывалась и падала, но тут же вскакивала и бежала дальше, раскинув руки, словно летела, – и смеялась…
Урожденный дракон – сказала Лави. Вэл готов был поверить в это: Талли не боялась грома и молний, не страшилась высоты, даже прыгнула с парашютом – тайком от него и родителей. Мечтала научиться пилотскому делу – не работы ради, для себя… Небо манило ее. Звало. Вот и дозвалось, наконец.
Вэл не думал уже о том, что нужно мчаться к начальнику, в замок, куда угодно, вызывать спецслужбы, искать Талли…
Сама прилетит, сказала Лави, и он поверил в это. Прилетит и скажет: давай возьму тебя в небо, вдвоем веселее! Но это вряд ли: Талли ведь знает, что он боится. Что ж, теперь у нее есть, с кем подняться ввысь безо всяких аэропланов… Но это ничего. Ничего… Лишь бы была счастлива, а он переживет. Может, устроится работать где-нибудь неподалеку, а она станет прилетать время от времени и навещать. Что ей – крылом взмахнуть…
Только не оказалось бы, что это бред. Что Лави морочит ему голову, что Талли пропала – не найдешь, хоть всю жизнь на это положи! Как легко поверить в легенду – Талли ведь с детства верила, да так крепко, что ее сказка обернулась былью. А Вэл никак не может избавиться от сомнений. Кто знает, вдруг он вовсе не на берегу озера, а в больнице? Или умирает под скалой, с которой свалился еще вчера?
Вэл опомнился уже внизу – волны лизали мыски его ботинок, и он разулся. Вода была внизу, вода лилась с небес, он был окружен ею, и ему внезапно показалось, будто дождь проходит сквозь него. Не просто смывает усталость и омывает раны, нет, – небесная вода течет внутри и выносит прочь застарелые страхи, ночные кошмары и… Талли?..
Нет, тут же понял Вэл. Талли всегда будет с ним. Вот только этот дождь размыл, разъел, словно кислотой, прочный металл цепи, которой он сковал себя с сестрой. Ей помогли оборвать привязь, а он остался, придавленный к земле непомерной тяжестью. Сейчас же… Сейчас он не чувствовал ничего, разве только необыкновенную, непривычную легкость.
С этим чувством Вэл и шагнул в волны разгулявшегося холодного озера, и оно приняло его в объятия, как давно потерянного сына…
* * *
– Послало же мироздание семейку…
– Не ворчи, а то маме скажу, что ты вытворяла.
– Я вытворяла? На себя посмотри!
Вэл очнулся от этой перебранки над ухом, но старался не подавать признаков жизни. Вроде бы получалось, потому что разговор продолжался.
– А что я-то? Я будто не вижу, что она готова хоть сию секунду!
– Видит он! – послышалась какая-то возня, звук оплеухи и ойканье. – Она, может, и готова, а о других ты подумал? Нет?
– Только не начинай говорить, как мама, умоляю…
– И я вообще-то тоже здесь, так что хватит меня
