В связи с тем, что промышленные предприятия лежали в руинах, населению невозможно было предоставить работу на заводах и фабриках, но, с другой стороны, нехватка рабочей силы препятствовала производственной деятельности, осуществляемой в широких пределах. Правда, кое-какие электростанции, лесопильные и иные малые предприятия восстановили, но большую часть необходимых промышленных изделий приходилось ввозить из Финляндии.
Экономический подъём в Восточной Карелии сказался и на товарообмене, который начался после того, как четыре торговые фирмы из числа крупнейших в Финляндии создали монопольное объединение, и оно открыло магазины на всей оккупированной территории. Объем продажи товаров этим предприятием, которое назвали акционерным обществом «Вако», за 1941–1943 годы вырос с 17 миллионов марок до 297 миллионов. Объединение занималось также гостиничным и ресторанным бизнесом и одновременно создало ряд предприятий по производству продуктов питания, а также предоставило возможность населению продавать свои изделия при его посредничестве. Из своих прибылей акционерное общество «Вако» выделяло большие средства на благотворительные цели. Так, профессиональная школа в Петрозаводске работала исключительно за счёт его благотворительности.
По инициативе финского Красного Креста населению раздавали много одежды и обуви, для облегчения положения с одеждой организовали рабочие дома, курсы, в дополнение к чему всю трофейную одежду и обувь раздали населению Восточной Карелии. Организуемые в Финляндии частные сборы детской одежды для детей Восточной Карелии приносили удивительно обильные результаты.
Нелегко было во время войны и кризиса с продовольственными продуктами осуществить программу здравоохранения, соответствующую финским требованиям. Ещё летом 1941 года я попросил Красный Крест Финляндии подготовиться к работе на этом новом для него поприще, и, после того как той же осенью было создано собственное районное управление для Восточной Карелии, эта организация стала развёртывать там свою работу. В Восточной Карелии открыли две общие больницы, две детские больницы, один туберкулёзный диспансер, одну психиатрическую лечебницу, десять лечебниц с отделениями для рожениц, а также четырнадцать здравпунктов. Эти учреждения, большинство из которых были подготовлены за несколько недель, создавались по мере того, как наши войска овладевали все новыми территориями. Для хирургических операций в распоряжении населения находились военные и полевые госпитали. Всего было подготовлено столько лечебных стационаров, что одно койко-место приходилось на 87 жителей, а в Финляндии это соотношение было иным — 1:156.
Население обслуживала целая группа патронажных сестёр, значение работы которых было решающим в борьбе с распространением заразных болезней. Число прививок против брюшного тифа, сыпного тифа, оспы и дифтерита достигло многих десятков тысяч и эпидемий удалось не допустить. В этой работе огромную помощь оказала центральная лаборатория, подаренная Красным Крестом Финляндии. В связи с профилактикой туберкулёза была проведена рентгеноскопия населения, многим тысячам людей сделали прививки против этой болезни.
Особо больших усилий потребовала в Восточной Карелии борьба с золотухой. В течение двух военных зим всем детям школьного возраста давали разовую дозу витамина Д и, кроме того, витаминные таблетки. Это вместе с увеличенными пайками продуктов питания помогло быстро укрепить состояние здоровья детей, что доказывает и статистика детской смертности. Во всех школах были созданы кухни, и дети один раз в день получали горячую пищу. За здоровьем школьников наблюдали врачи, не забывали и о лечении зубов.
Оккупационные власти были обязаны следить и за организацией образования. В ноябре 1941 года для карельского населения действовали 50 народных школ, и постепенно их число увеличилось до 112, в которых обучалось примерно 10000 человек. Помимо этого, в Петрозаводске были открыты лицей и народное училище, организованы семинары. Многие молодые карелы имели возможность учиться в высших и средних учебных заведениях Финляндии. Позаботились и об обучении русских детей, создав 15 русскоязычных школ, в которых обучалось в общей сумме около 3000 учеников. В распоряжении населения имелось 110 библиотек.
Религиозная деятельность осуществлялась в соответствии с приказом главнокомандующего, в котором гарантировалась свобода вероисповедания и запрещалась любая антирелигиозная пропаганда. Большинство населения исповедовало православную религию. Кроме православных церквей, были также и евангелистско-лютеранские молельни, и те и другие действовали совершенно независимо от соответствующих конфессий в Финляндии.
Трудной и деликатной была задача найти соответствующие формы для организации правовой защиты и применения законов, поскольку опираться на советские законы и уложения мы не могли, да и применять правовую систему, действующую в Финляндии, было невозможно. Основополагающие правовые нормы утверждались приказами главнокомандующего или инструкциями командующего военной администрацией от имени главнокомандующего.
Что касается уголовного права, то мы были вынуждены прибегнуть к действующему уголовному кодексу Финляндии: применять его было поручено независимым военным судам. Основой судебного рассмотрения гражданских дел стала система мировых судей, восходящая к царскому времени. В рамках этой системы на первом этапе судебного процесса дело рассматривал третейский судья.
Следующей судебной инстанцией являлся верховный суд, соответствовавший финскому «гофгерихту». Поскольку в карельских судах могли рассматривать дела и финских граждан, был разработан специальный закон, согласно которому решения верховного суда Восточной Карелии имели такую же силу, как и решения финских судов. Таким образом, оккупационные власти стремились предоставить жителям Восточной Карелии такую же правовую защиту, какой обладают граждане Финляндии.
Этих отрывочных сведений достаточно, чтобы нарисовать картину условий жизни, существовавших в Восточной Карелии в 1941–1944 годах. С полным основанием можно сказать, что на территориях, оккупированных финскими войсками, населению были предоставлены не только права, предоставляемые международными договорами, но о нём проявляли заботу, которая внесена в историю второй мировой войны как единственный пример такого характера.
Уже многие годы один из майских дней посвящался финским матерям. В военные годы этот день приобрёл новое, более глубокое содержание в связи с тем, что в общих усилиях всей нации огромное бремя легло на плечи женщин, да ещё усиленное жертвами, выпавшими на их долю. Десятки тысяч матерей испытали самое тяжелое горе, потерю любимого сына, погибшего на поле боя. Как правило, бренные останки павших героев отправляли по инициативе эвакуационного центра, работавшего под руководством полевых пасторов, в родные края для предания земле, но часто случалось и так, что родным могли лишь сообщить о смерти сына, павшего в бою.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
