По дороге в лабораторию он никого не встретил. И вторую половину рабочего дня провел в одиночестве.
После травления (перекись водорода, лимонный сок и щепотка соли, – хлорное железо давно закончилось) Андрей залудил контактные дорожки сплавом Розе. Теперь можно было начать пайку деталей, чтобы завтра установить колодку процессора и залить готовый блок лаком. Но смысла в опережении графика Полозов не видел. Известная фича: не спеши выполнять свое, а то поручат чужое.
Он сложил инструменты и пылесосом убрал стружку от сверления. Слил реактивы и старательно вымыл химическую посуду. Затем включил компьютер: остаток времени хотел повозиться с программой.
Поначалу ничего странного не заметил: пингвин и обычный консольный вывод (разумеется «линукс»! ибо каждому программеру известно, что «виндоус – маст дай», и вообще, хватит кормить американцев!), и только запустив «иксы», понял, что его насторожило. Системный администратор не потребовал логин-пароля, чтобы присвоить новому пользователю соответствующий допуск и ограничения. Это было не просто «необычно», это было невозможно!
Он подключился к локальной сети – никакой реакции. Но когда попытался вывести на экран план Бункера, ничего не получилось. Диспетчер упорно показывал только первое крыло, в котором находился Андрей, обрывая линии чертежа у стен центральной шахты. Спустя четверть часа безуспешных попыток Андрей сдался и отправил на печать то, до чего сумел достучаться. Не дожидаясь конца распечатки, удалил из памяти «историю» со своим обращением к архитектуре объекта, заморочил серверу «бошку», чтобы он не «вспомнил», из какой лаборатории качали схемы, и выключил компьютер. Потом еще несколько минут выхватывал из приемного лотка принтера отпечатанные планы этажей. Последней выползла трехмерная схема лестниц между горизонтами.
Сложив листы вчетверо, Полозов сунул их в карман на место внезапно ожившего куска паранита и минуту сидел неподвижно, прислушиваясь. Ничего не происходило. Не звонил телефон, не стучали сапоги по полу коридора. Никто не спешил «пресечь и наказать».
Он взглянул на стенные часы: гудок к построению на вечернюю поверку должен был прозвучать пять минут назад.
Андрей встал, поправил спецовку и подошел к дверям.
Снаружи ждал пустой, безмолвный коридор.
Пусто, дико… Ему стало не по себе. Он выключил свет и, ускоряя шаги, двинулся в сторону склада. Через минуту уже бежал. Шлепанцы зауживали шаги, и Андрей их сбросил. Ступни приятно ложились на шероховатый бетон, бежать стало легче.
Светильники горели как обычно: через четыре на пятый. Полозов несся от одного яркого пятна к другому и думал о символике: «как в жизни, – череда темных и светлых пятен. Причем темноты гораздо больше света».
Ему стало страшно. Он остановился. Прислушался: сквозь шумное дыхание пробивалось необычное потрескивание. В остальном – тишина.
«Как же это здорово, когда в ушах не шумит!» – наверное, в десятый раз за день порадовался Полозов своему неожиданному выздоровлению.
Осмотрелся: на потолке – змеящиеся кабели и воздуховоды, опутанные неряшливыми хлопьями паутины. Впереди – еще два светильника и поворот коридора. Что трещит, он так и не разобрал, а потому просто двинулся дальше.
«Так вот, почему я остановился, – понял Андрей. – Перед поворотом…»
Он осторожно заглянул за угол. Под ближайшей «люстрой» спиной к нему сидел человек.
– Эй! – крикнул он сидящему. – Куда все подевались?
Человек с отчетливым хрустом повернул к Полозову голову. Если учесть, что плечи сидящего не шелохнулись, Андрею было от чего отступить на шаг. А когда он разглядел лицо сидящего, остро пожалел, что вообще вышел из лаборатории.
– Немой? – просипел Пена незнакомым голосом. – Полозов? Ты не знаешь, что со мной случилось?
В голосе надзирателя было столько отчаяния, что Андрей, уже не помышляя о побеге, приблизился.
– Только не стреляй, ладно? – тускло попросил надзиратель. – Они охотятся на меня. Называют зомби. Ничего не понимаю. Какой же я зомби? Вот ты скажи: я похож на зомби?
Вид Пенкова, который продолжал говорить с повернутой к спине головой, напоминал самые мрачные кадры фильмов ужасов. Но, глядя в его испуганные, широко раскрытые глаза, Полозов не решился на правду и только неопределенно пожал плечами.
– Ах да! – вспомнил надзиратель. – Ты же контуженый.
И вдруг он оживился. Шустро вскочил на ноги и с уже знакомым хрустом развернулся корпусом к Андрею:
– Потрогай! – Он заставил Андрея взять себя за руки. – Разве холодные?
Руки Пенкова оказались ледяными. Полозов опять пожал плечами, но надзиратель разглядел ответ у него в глазах и потребовал измерить пульс.
– Вот. Вот здесь. Ты же пехота. Вас учили! – жалобно настаивал Пенков, и Андрей попытался нащупать пульс надзирателя.
Но из этого ничего не вышло. Пульс не прощупывался. Сердце не билось. Кожа надзирателя казалась восковой и неприятной на ощупь.
«Хорошо еще, что вместе с туловищем повернулись ноги, – подумал Андрей. – Если бы он провернул позвоночник вокруг таза, я бы хлопнулся в обморок».
Полозов отрицательно покачал головой. Пенков обмяк, опустил плечи и голову.
– Тебе нужно спуститься во второе крыло, – обреченно сказал он. – Живые там собираются. Наверняка и твоя девушка во втором. Варя, верно? Все время в косынке ходит?
Полозов согласно кивнул и перевел взгляд в темноту коридора. Оттуда слышался нестройный топот. Пенков нервно провел ладонью по лицу.
– Возьми, – сказал он и торопливо сунул Полозову связку ключей. – Ты не пройдешь без них… Двумя этажами ниже, через центральную шахту…
Не договорив, он высоко поднял руки, повернулся и пошел навстречу бегущим.
– Не стреляйте! – закричал надзиратель. – Я свой, не стреляйте.
Стиснув в кулаке связку ключей, Андрей прижался плечом к стене и попятился к спасительному повороту.
Из темноты вынырнула группа людей в теплоотражательных скафандрах. Передний легко, даже небрежно, ударил прикладом автомата Пенкова в живот. Надзирателя согнуло пополам, а боец, не замедляя шага, помчался к Андрею и уже через секунду стоял перед ним.
Полозов зачарованно смотрел в черное отверстие ствола, удивляясь полному отсутствию мыслей. Но потом одна все-таки пробилась: «а говорят, перед смертью вспоминается прожитая жизнь… ни хрена подобного!»
Человек в серебристых доспехах пожарника, полуобернувшись, крикнул своим приятелям:
– Этот еще теплый.
– Пристрели, – донеслось в ответ. – Пусть лучше теплым помрет. Потом меньше бегать.
– Уходя, гаси всех! – поделился мудростью другой голос, молодой и задорный.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
