У Анжелики замерло сердце. Мавр, не замечая ее, продолжал разговор со своим спутником, скрытым от ее глаз.
– Тростник неважный, – говорил он, – много поломанного. Видно, какое-то животное бродило здесь. Пойдем на другой берег, а если там не лучше, вернемся.
Она услышала, как они удаляются, не веря еще своему счастью. И вдруг снова вся напряглась: другой голос раздался поблизости. Она его узнала. Это пел Франсис-арлезианец.
«Дурак! – подумала Анжелика в ярости. – Сейчас мавры услышат его и вернутся…» Она вновь замерла, боясь броситься к нему, чтобы заставить замолчать. Потом, видя, что все спокойно, решила тихонько пробраться к месту, где слышала пение неосторожного провансальца.
– Кто там идет? – спросил он. – Ах, это вы, очаровательная Анжелика!
Она вся дрожала от злости и возбуждения.
– Вы что, сумасшедший? Распеваете здесь, а мавры как раз пришли резать тростник! Я видела двоих… Ведь это чудо, если они вас не услышали…
Веселый парень позеленел:
– Черт! Я об этом не подумал. Я вдруг почувствовал себя таким счастливым, впервые на свободе за восемь лет! Ну, и припомнил старые напевы родины. Вы думаете, они слышали?
– Будем надеяться, что нет. Только уж больше не шумите.
– Ну, если их только двое… – процедил сквозь зубы арлезианец.
Он достал из-за пояса нож, потрогал пальцем лезвие. Потом, зажав нож в кулаке, принялся мечтать:
– У меня суженая в Арле. Как думаете, она меня дожидается?
– Меня бы это удивило, – отвечала Анжелика сухо. – Восемь лет, это долго… Скорее всего у нее теперь целая куча ребятишек… от другого.
– Да? Вы так считаете? – протянул он разочарованно.
По крайней мере, теперь он не запоет от переполняющей его сердце радости. Они замолчали, прислушиваясь к шороху тростника. Анжелика взглянула вверх и сдержала вздох облегчения. Небо, наконец, порозовело. Скоро вечер, а там и ночь-сообщница наступит, чтобы вести их по своим звездам.
– Куда мы, собственно, идем? – спросила она.
– На юг.
– Как вы сказали?
– Это единственное направление, по которому Мулей Исмаил не станет разыскивать нас. Какие рабы-северяне побегут на юг, в пустыню?.. Мы потом свернем на восток, а там и к северу, обойдем Фец, и уж после с проводником проберемся к Сеуте или Мельвилю. Конечно, все это удлиняет путь, зато уменьшает опасность. Мышь хитрит с котом. Пока он нас подстерегает на севере или западе, мы на юге и востоке. А когда мы пойдем в нужном направлении, ему, Бог даст, уже наскучит гоняться за нами. Во всяком случае те, кто выбирал прямую дорогу, никогда не достигали цели. Значит, стоит попытаться сделать наоборот… Не надо забывать, что старейшины селений головой отвечают за нашу поимку. И я вас уверяю, что службу они свою знают… Даже собак натаскали для розыска беглых христиан…
– Тихо! – перебила его Анжелика. – Вы слышали зов?
Глава 3
Наползла фиолетовая темнота, пропитанная болотными испарениями. Несколько раз проворковала дикая горлица. Со всяческими предосторожностями беглецы выбрались из своих тайников, в молчании проверили, все ли на месте, и тронулись в путь.
Шли всю ночь, то лесом, то по обширным каменистым пространствам, где было трудно не заблудиться. Стараясь избегать селений, прислушивались к пению петухов и лаю собак, чтобы вовремя отойти подальше. Ночи стали холодней, но некоторые мавры ночевали в полях, охраняя неубранный урожай. Нюх Пиччинино-венецианца улавливал самый слабый запах дыма, а тонкий слух маркиза де Кермева – любой подозрительный шум. Он часто прикладывал ухо к земле. Один раз им пришлось укрыться в зарослях, пропуская двух всадников, по счастью, ехавших без собак.
Поутру они спрятались в лесу и провели там целый день. Запас воды кончался, жажда уже мучила их. Пустились на поиски и по кваканью лягушки нашли в лесу болотце с гниющей водой, кишевшей насекомыми. Все напились, процедив эту мутную жидкость через кусок полотна. Потом Анжелика прилегла отдохнуть неподалеку от собравшихся вместе мужчин. Ей грезилось купание султанш в прозрачной воде, пахнущей розами, вспоминались заботы предупредительных служанок. Ах, выкупаться бы, освободиться от этих пропотевших тряпок, так противно липнущих к коже. А этот мучитель Колен Патюрель еще заставляет закрывать покрывалом лицо.
Анжелика погрузилась в раздумья о грустной доле мусульманских женщин из бедных слоев. Наконец она поняла, что попасть в гарем, в эту роскошную обстановку, было для них верхом удачи, как в случае с Фатимой. В довершение всего ее терзал голод. Желудок, привыкший к сдобе и сластям, не хотел смириться, получая изо дня в день лишь лепешку из грубой муки.
Пленники страдали меньше нее. Их обычная пища на каторге мало отличалась от этого рациона. Они усвоили от своих владельцев-арабов умеренность – дар жителей пустыни, способных существовать, съедая за день горсть разведенной в ладони ячменной муки и три финика.
Анжелика слушала их беседу.
– Помнишь тот день, – говорил Жак д'Аррастега, – когда ты заставил пашу Ибрагима, приехавшего в Сале, съесть кусок нашего гнилого хлеба? Турок делал вид, что упрекает Мулея Исмаила. Сколько болтовни было по этому поводу!
– Чуть не разразилась война между Великой Портой и марокканским царством, и все из-за рабов.
– Турки против этих людей ничего не могут, – заметил Колен Патюрель. – Вот и выходит, что вся их необъятная империя боится нашего фанатика Исмаила. Кто знает, может, он способен подмять даже Константинополь?
– Ну, тебе это не помешало вытребовать у него еду и выпивку для нас.
– Я ему объяснил, что христиане не могут работать, получая только воду. А раз он хотел, чтобы его мечеть была быстро достроена…
Анжелика услышала, как все рассмеялись. «Еще вопрос, – думала она, – будут ли у этих людей лучшие воспоминания, чем о времени их плена у берберийцев?»
С наступлением вечера они выступили в путь. Появилась луна, серебряный пряник среди звезд. В середине ночи они подошли к деревушке. Когда донесся лай собак, Колен Патюрель приказал остановиться.
– Надо пройти здесь, иначе мы заблудимся. Обойдем лесом слева, – предложил маркиз де Кермев.
Посовещавшись, они вошли в лес. Но тот оказался настолько густым, что путникам не удалось продраться сквозь колючие заросли. Не одолев и полулье, с окровавленными руками и разодранной одеждой, они вынуждены были повернуть назад, Анжелика потеряла сандалию, но не осмеливалась сказать об этом. Беглецы подошли к селению. Нужно было набраться храбрости…
– Вперед! – скомандовал Колен Патюрель. – И да поможет нам Бог!
Быстро и бесшумно, подобно привидениям, они устремились в узкие улочки между глинобитными хижинами. Собаки затявкали, но никто из жителей не показывался. Лишь у последних домов вышел человек и закричал на них. Колен Патюрель ответил ему, не останавливаясь, что они идут к предсказателю, известному своими чудесами. Его зовут Адур Смали, он живет в одном лье от этих мест. Им надо торопиться, так как он велел прийти до восхода солнца, иначе его чары могут потерять силы.
