Герфегест сел, обхватив колени руками и зажмурился – как будто это могло помочь ему смягчить воспоминания, которыми, словно ударами бича, награждал его воспаленный мозг. И тут до него донеслась песня. В первый момент он попросту отмахнулся от нее– в. Поясе Усопших его слух нередко морочили самые разные и необъяснимые звуки.
Герфегест успел свыкнуться с тем, что здесь, услышав блеяние барашка, можно не торопиться бежать на поиски приблудной животины. В лучшем случае рискуешь найти полый, выбеленный солнцем и ветром рог. В худшем – сложишь свои кости рядом с какой-нибудь безумной статуей бараноглавой девы. Крик о помощи вовсе не означал, что кто-то нуждается в ней. Скрип телеги, донесенный ветром, плач ребенка, гром – все это было ложью, на которую Пояс Усопших был весьма и весьма щедр.
Но в этот раз что-то подсказывало Герфегесту, что он слышит подлинные звуки подлинной песни. Спустя некоторое время он сообразил, что песня принадлежит злосчастному приютителю пиратов, чернокнижнику и заклинателю морских гадов Нисореду, правителю Суверенной Земли Сикк. Человеку, ради которого Конгетлары отправились в эти гибельные места. Человеку, о котором они напрочь забыли в тот самый момент, когда на горизонте показался корабль с гербом Дома Конгетларов на косом парусе. Корабль Вады.
Воин, прими от меняВ дар за услады ночныеЛучший недуг, чем вино– Жизни пьянящий сосуд.
Это были странные слова странной песни. Герфегест слышал ее в детстве и никогда не мог понять, отчего жизнь называется «пьянящим сосудом»? И отчего она «лучший недуг», чем вино? И отчего жизнь вообще «недуг»? И что это еще за «услады ночные»? В свои двадцать Герфегест был твердо уверен только в ответе на последний вопрос. И только сегодня последний уцелевший Конгетлар понял, что жизнь может быть страшным недугом, хуже проказы и морового поветрия. Потому что жизнь – это совесть.
Голос у Нисореда был на удивление неплохим. На удивление – поскольку Нисоред со вчерашнего утра лежал, отирая животом холодный пол в одном из портовых строений с проломленной крышей, дожидаясь, когда его, словно бурдюк, отнесут на корабль и бросят в трюм. Он был добычей, а с добычей Конгетлары церемониться не привыкли.
Едва ли Нисоред смог выскользнуть из веревок – Конгетлары использовали свой собственный способ рбездвиживания жертвы. Сначала легкая, но очень прочная веревка из конского волоса обвязывалась вокруг больших пальцев рук, заломленных за спину и скрещенных довольно противоестественным образом. Затем она, подпоясав жертву, связывала намертво большие пальцы ног. Человек, связанный таким образом, мог лежать только на животе. Пытаясь высвободиться, он лишь затягивал путы и доставлял себе лишние мучения. Ходили слухи, что нескольким удальцам из Дома Хевров удавалось высвободиться из «паутины Конгетларов», но на то они и Хевры. Танец Тростника, одно из Младших Искусств Алустрала, сообщал их телам податливость и нечеловеческую гибкость, позволявшую им делать то, что недоступно всем остальным. Кстати, в смысле политической гибкости Хевры тоже не знали себе равных. Оно и понятно, – Свен-Илиарм, их вотчинный остров, находился в самом центре Империи. Именно на нем была расположена столица Алустрала. Именно земли Хевров окружали императорскую резиденцию. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Но Нисоред не был Хевром. Поэтому Герфегест, влекомый отчасти состраданием, а отчасти любопытством, опрометью бросился туда, откуда доносилась песня.
Нет, Нисоред не был Хевром. И все-таки ему удалось освободиться от пут, и сделал он это, судя по всему, весьма и весьма давно. Как и вчера, вокруг были разложены фигуры для игры в нарк. Как и вчера, перед ним был непонятный рисунок, выложенный из палочек. Но сегодня Нисоред был открыт миру, и его живые подвижные глаза с любопытством воззрились на вошедшего Герфегеста.
Еще на пути в разрушенное строение Герфегест принял решение отпустить Нисореда. Путь Ветра запрещал бессмысленные убийства. А продолжать действовать по намеченному плану и исполнять обещание, данное Пелнам, было в высшей степени бессмысленно.
Но Нисоред явно перещеголял Герфегеста великодушием. Он освободился сам и, похоже, мог спокойно отправить Герфегеста вслед за остальными Конгетла-рами,пока тот спал.
– Я все слышал, и я все видел, – сказал Нисоред, упреждая вопросы Герфегеста. – И я сказал себе, что новый глава Дома Конгетларов не станет убивать скромного искателя истины после всего того, что произошло за последний месяц под зраком Намарна.
«Не станет убивать… глава Дома Конгетларов…» Польщенный Герфегест, не изменившись в лице, вложил меч в ножны и скрестил руки на груди в знак мира. Нисоред был первым человеком, поприветствовавшим нового хозяина проклятого Дома.
– Мы не враги больше, Нисоред. И наши дороги отныне расходятся. Но если хочешь, я могу отвезти тебя назад в Суверенную Землю Сикк. Вдвоем мы, пожалуй, сможем управиться и с парусом, и с кормовым веслом.
– Признателен тебе, глава Дома Конгетларов. Ты человек долга, и ты человек слова. Но я не выйду в море. И, если тебе только еще дорога жизнь, не советую тебе подыматься на борт ни одного из двух ваших кораблей.
Сдержанно и в то же время вопрошающе Герфегест пожал плечами.
– Не вдаваясь в словесные излишества, скажу, что старый порт Калладир – очень дурное место. Оба корабля не доживут до заката следующего дня. Им суждено стать пищей для Густой Воды. Я вижу это так же отчетливо, как видел кинжал, поднесенный к пульсирующей дороге жизни у шеи жестокого Лаки Конгет-лара. Ты можешь не верить мне и поступить, как найдешь нужным. Но даже если я ошибаюсь тебе все равно не сойти на сушу, ибо четыре файеланта, пустившиеся в погоню за Вадой Красчвым, будут здесь, когда на землю сойдут сумерки.
Воля впервые изменила Герфегесту за прошедшие два дня. Он почувствовал себя смущенным, растерянным и никчемным одновременно. И даже Ветер молчал, укрывая от него истинный Путь.
– Что же мне делать, Нисоред? – спросил Герфегест, и голос его дрогнул. Той весной ему исполнилось всего двадцать лет. И глядя в мутно-зеленые глаза мага, он чувствовал себя ровно на свои двадцать. То есть сопливым мальчишкой.
Удивленному Герфегесту ответила торжествующая улыбка Нисореда. Владетель Суверенной Земли Сикк обвел широким жестом свои загадочные построения из палочек и фигур нарка.
– Для этого я здесь, – сказал Нисоред и замолчал, словно бы этим было сказано все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
