— Это Кузергу. — Рансэ тоже был рад. — Сегодня, мой друг, нас ждет чудесный ужин!
Ужин действительно оказался чудесным, особенно после того пайка, что находился в наших седельных сумках. Моя душа радовалась, когда на столе появилась пара бутылок прекрасного, молодого, солнечного шабли, и к ним подали огромное блюдо виноградных улиток, а затем мясо ягненка с тмином, чесноком и мятой, и бутылку красного «Кло де Вужо». Рансэ был весел, много болтал, громко хохотал и поэтому совершенно не привлекал к себе внимания. Мы все еще изображали наемников, наши кинжалы были спрятаны, и местные, сидящие за соседним столом, несмотря на косые взгляды, не лезли нас задирать.
Мы приканчивали последнюю бутылку, когда в зале появились незваные гости.
— А я уж думал, когда они припрутся, — процедил Рансэ, нехорошо сверкнув глазами.
Двое, судя по жетонам на цепочках, служили в городской милиции. Они сопровождали немолодого человека в бело-желтом балахоне, и золотая сова, вышитая на его груди, была не видна только слепому.
Представитель Носителей Чистоты вел себя вежливо и обходительно, попросил нас показать документы, внимательно изучил подписи и печати, извиняясь за то, что ему приходится прервать наш ужин.
Он был достаточно мил, этот добрый господин, чьей задачей являлось ловить и отправлять на четвертование таких, как мы. Будь он без балахона, так и вовсе душка. Рансэ, расчувствовавшись, пригласил его и стражников за стол, и они выпили еще одну бутылку за дружбу между братством наемников, честных городских стражников и замечательных господ, ловящих не покладая рук засранцев-стражей.
В общем, мы расстались добрыми друзьями, и, когда они ушли, мой напарник, все еще сохраняя дежурную улыбку, с ненавистью прошипел мне:
— Даже не могу тебе рассказать, как мне хотелось вогнать кинжал ему в ухо.
Язык у него совсем немного заплетался.
— У тебя нет кинжала, — напомнил я ему. — Он наверху, в комнате.
— Вот поэтому сукин сын все еще жив, — рассмеялся Рансэ. — Ух! Кажется, с меня достаточно вина.
Мы отправились в комнату, и он повалился на кровать прямо в одежде, обнял подушку и с совершенно блаженной улыбкой провалился в сон.
— Завидую ему, — сказал Проповедник, растянувшийся на моей кровати. — Мне бы так.
— Освободи мою лежанку, — велел я, стягивая сапог. — Будь так любезен.
— Вечно ты…
— Я не умею спать стоя.
Это объяснение не сделало его добрее:
— Занимаетесь, не пойми чем. Поверь, твой дружок что-то скрывает.
— Проповедник… — сонным голосом произнес Рансэ. — Право, будь ты жив, тебя надо было бы отправлять в стан врагов, чтобы нести смуту в их ряды.
— Я хорошо знаю людей…
— Поэтому ты подпустил одного из них так близко, что он проломил тебе висок. — Страж перевернулся на бок. — Хватит трястись. Наша удача в руках божьих, и он сам решит, что будет дальше. А теперь будь любезен заткнуться. Нам завтра очень рано вставать.
Мы покинули городок, когда еще не рассвело. Рансэ встал гораздо раньше меня, бодренький и веселый, растолкал хозяина, заставил того подать завтрак. В следующем городе мы продали наших лошадей на только-только открывшемся рынке. Там же купили одежду, став гораздо менее заметными, дождались регулярного дилижанса и добрались до Барата, потом Меобека, Ла Бара, Фрету и Брева, все дальше и дальше продвигаясь на север.
Прогансу — красивая страна, со множеством полей, лугов, небольших холмов и бесконечным числом рек. Она дышала простором и сильно отличалась от своих соседей — угрюмых лесистых княжеств. Славное местечко, уютное и дружелюбное почти для всех, кроме стражей. Несколько раз мы видели людей с нашивками совы, но они не интересовались нами, а мы соответственно ими.
В Клере-дю-Буа мы с Рансэ расстались. Перед отъездом он отдал мне документы, рекомендательные письма и большую часть денег. Страж уехал, а я, выждав четыре дня, отправился следом за ним и прибыл под стены Руже ранним утром, когда великий город горел розовым пламенем восходящего солнца.
— Ты здесь бывал? — с любопытством спросил Проповедник, вытягивая шею и разглядывая столицу.
— Нет. Несколько раз был рядом, но зайти сюда ни разу не довелось.
— Может, прогуляемся?
— Придется тебе это сделать одному. Не хочу рисковать понапрасну. В столице строгий досмотр, если проверят мои вещи и найдут кинжал, к утру я буду на дыбе.
— Что-то мне в одиночку тоже идти не хочется, — сказал он.
Дилижанс уже подъехал, и я за четверть часа добрался до Сен-Сеноша, основными достопримечательностями которого был Савранский университет, монастырь Сен-клер-Маре, где хранился осколок крышки Гроба Господа, и Шильенский королевский лес, в котором частенько встречались ругару, коих в Прогансу водилось видимо-невидимо.
Несмотря на близость к столице, здесь была тишь да гладь, словно я оказался в какой-то глубокой провинции. Проповедник сказал, что он решительно рад этой пасторали и тому, что все бордели упорядочены на одной улице, как раз рядом с кабаками, а не как в моем дурацком Арденау разбросаны между каналами — не найдешь чего нужно, даже если живешь там целое столетие. Душа не любила себя утруждать и предпочитала за зрелищами не ходить далеко.
Я проигнорировал постоялые дворы — за ними надзор гораздо сильнее, да и если придется задержаться, то мне совершенно не нужно, чтобы под комнатой гудел целый зал ужинающих людей. Поэтому я подыскал себе дом, где сдавались комнаты. Чистенькие, аккуратные, с белыми занавесками и видом на тихую улочку. Отличный вариант для меня.
Хозяйка была любезна, молода и привлекательна настолько, что Проповедник лыбился после встречи с ней несколько часов. Ее не смутила моя похожесть на альбаландца, но она предупредила меня о том, что по городским правилам ей придется отправить информацию в совет по надзору, где регистрируются все приезжие.
— Ничего страшного, месье, — улыбнулась она. — Это обычная процедура. Вам нечего волноваться.
— Конечно, — улыбнулся я ей в ответ. — Закон есть закон.
— Вы к нам надолго?
— Как получится. Я приехал в университетскую библиотеку, чтобы написать доклад.
— О, месье ученый? Это так приятно, — проворковала она. — В нашем университете много книг. Во всяком случае, так говорят.
Она ушла, и Проповедник, проводив взглядом гибкую фигурку, рассеянно спросил:
— Что за чушь ты только что нес? Какой доклад?
— «Руническая символика трех стихий в знаке Меркурия с точки зрения богословского преподавания».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
