сравнению с домонгольским временем мы не можем заметить. Все тонкости ковки плоских и выпуклых поверхностей были известны издавна и продолжали применяться и в эту эпоху.
Восьмигранные поддоны потиров, ковши, чары, сложные цепи — все это свидетельствует о большом умении златокузнецов. Техника чеканки несколько изменилась по сравнению с эпохой Киевской Руси.
Мастера XIV–XV вв. почти не применяли плоскую чеканку с уплотнением фона вокруг рисунка, не применяли чеканку мелкими круглыми или фигурными пуансонами. Совершенно исчезла из обихода чеканщиков техника ложной зерни, получаемой при помощи пуансонов с углублениями. В то же время мастера златокузнецы еще не ввели в обиход расчеканку рельефными узорами, столь обычными для изделий XVI в. Как видим, техника чеканки несколько упростилась по сравнению с предшествующим периодом.
Рельефная (обратная) чеканка также не имела особенно широкого употребления, но изредка все же применялась.
Наиболее ранний пример выпуклой чеканки нам дает серебряный оклад владимирской иконы, сделанный в эпоху митрополита Фотия (1410–1431). Там, среди плоскостей, украшенных хорошей сканью, есть 12 клейм с тонкой рельефной чеканкой. К сожалению, рельеф несколько попорчен и вдавлен внутрь[1325].
Образцом применения рельефной чеканки надо считать новгородский панагиар 1435 г. (рис. 140). Фигуры ангелов и львов вычеканены из толстого серебряного листа первоначально с обратной стороны для получения основного рельефа фигуры, а затем с лицевой стороны были прочеканены детали лиц и одежды[1326].
Рис. 140. Новгородский панагиар 1435 г.
Наиболее изящным изделием чеканного мастерства нужно считать оклад евангелия, хранящийся в Загорском музее[1327].
Отличающийся своеобразием во всех деталях (отсутствие стандартных киотцев, оригинальное расположение скани, отсутствие литых накладных фигур), этот оклад дает хорошую рельефную чеканку по серебру на 5 отдельных листах.
Расположенные по углам евангелисты изображены на фоне «палатного письма». Архитектурный фон есть и в центральной композиции. Интересно отметить, что один из евангелистов (Иоанн) сделан значительно крупнее всех остальных; его фигура заполняет весь угольник и не оставила места для чеканки палат. Надпись также выделяет его[1328]. Вполне возможно, что здесь мы имеем дело с работой какого-то мастера Ивана, который подчеркнуто выделил своего патрона Ивана Богослова среди остальных изображений. Дата оклада — первая половина XV в.[1329]
Разновидностью рельефной чеканки, ее дальнейшим развитием является тиснение металла на специальных металлических матрицах. Этот вид орнаментики получил широкое распространение еще в домонгольское время. Сохранилась эта техника и в XIV–XV вв., но наибольшее развитие ее падает на XVI–XVII вв. Басменное тиснение производилось на небольших медных досках с отлитым на них рельефным рисунком. Тонкий лист серебра накладывался на матрицу и при посредстве свинцовой подушки его вгоняли во все углубления рисунка. Серебро обычно золотили. Одна матрица могла несколько раз отпечататься на одном и том же листе. Места стыка обычно бывают заметны на листе басмы. По этим стыкам и по повторяемости одного и того же рисунка можно отличить тиснение от чеканки. Тиснение является известной механизацией чеканки.
Серебряные листы, украшенные тисненным орнаментом (обычно растительным), применялись для обивки икон и книжных переплетов, Возможно, что басма применялась и для деревянных конструкций в жилищах и церквах[1330].
В послемонгольский период басменное тиснение мы встречаем на иконах, начиная с конца XIV в. Древнейший предмет, украшенный басмой, — это оклад 1343 г.[1331]
Несомненно, переплет дошел до нас не в первоначальном своем виде, Левая полоса и часть оковки внизу относятся к XVI в. Ко времени построения оклада возможно относится правая и верхняя полосы с крупными рельефными цветами. Того же времени может быть и басма с мелким рисунком в центральной части оклада[1332].
Гладкие плоскости на металлических вещах нередко украшались посредством гравировки, иногда в сочетании с чернением фона и с позолотой.
Одним из ранних памятников (для нашей эпохи) резьбы по металлу является потир Загорского музея[1333], датированный XIV в. На венце и на поддоне есть довольно скромный гравированный растительный и геометрический орнамент. Резьбой часто подправляли литые и чеканные изделия.
Сложная композиция выгравирована на серебряной панагии из Суздаля[1334]. Гравировка вообще часто применялась к предметам этого типа. Лучшим образцом гравировки является известная охотничья рогатина Бориса Александровича Тверского (рис. 141). Рогатина в древней Руси была и охотничьим и боевым оружием, но в последнем случае рогатина неизменно выступает как оружие пешего боя, своего рода предшественницей штыка. Иногда рогатина противопоставляется копью, под которым понимается копье кавалериста.
Рис. 141. Рогатина твер. князя Бориса Александровича.
Поскольку князья никогда не вели боя в пешем строю, естественнее всего предполагать, что в княжеских руках рогатина была оружием охотничьим. Единственное упоминание княжеской рогатины связано с охотой (Ипатьевская летопись 1255 г.). Стальная втулка набита в горячем состоянии тонким серебром, по которому резцом выгравированы фигуры и надпись. Фон или заштрихован косыми линиями или покрыт рядами зигзагообразных линий, образованных поворотами маленького зубильца[1335].
На втулке награвированы восемь отдельных сцен (рис. 142–143):
Рис. 142. Изображения на втулке рогатины кн. Бориса Александровича Тверского.
Рис. 143. Боковые грани рогатины кн. Бориса Александровича Тверского.
1) Юноша стреляет из лука в зверя; над зверем летит птица.
2) Юноша в более богатой одежде беседует с царевной в длинном одеянии и в короне.
3) Полуобнаженный человек в струпьях сидит на резном табурете; к нему подходит толпа таких же полуобнаженных людей, из которых один держит ведро.
4) Человек в короткой одежде подносит кубок (в форме потира) другому, у которого лицо в струпьях. Над первым награвирована отдельно человеческая голова.
5) Юноша с рогатиной охотится на зверя, сидящего под деревом.
6) Одетый человек сидит на табурете; другой приносит ему ведро.
7) Полуобнаженный человек борется (или обнимается?) с нагим человеком меньшего роста (может быть женщина?).
8) Полуобнаженный человек привязан за руки к кольцу наверху; сидящий одетый человек держит его за ноги, а третий (одетый) бьет первого кнутом.
Все эти сцены представляют, по всей вероятности, иллюстрации к какой-то не дошедшей до нас повести или сказанию[1336].
Русские ювелиры XIV–XV вв. изредка применяли чернь. Сочетание гравировки с чернью мы видим в упомянутом выше окладе 1343 г. На девяти отдельных пластинах там тонко выгравированы фигуры и орнамент; фон залит чернью. Свободные от черни пространства вызолочены[1337].
К 1383 г. относится прекрасной работы ковчег с чернью, эмалью и позолотой. Он имеет форму квадрифолия; и сложные композиции на черневом фоне расположены в 16 круглых и 4 полуциркульных клеймах. Кроме черни ковчег украшен
