— Сир Бертольд, — отвечала старшая девица, — меня зовут Оливерия, а мою сестру — Либеретта. Отец наш, Тьерри, которого называют также Порфиродим, — самый богатый сеньор в этой стране. Мы охотно выслушаем твои благие слова. Но ты, как видно, изнемогаешь от усталости. Дождись нас в доме нашего отца, который сейчас пьет сикеру в кругу друзей. Он, конечно, усадит тебя за стол, как только узнает, что ты шотландский принц. До свидания, сир Бертольд! Мы с сестрой идем собирать цветы в дар Диане.
Но апостол Бертольд сказал:
— Я не стану вкушать пищу за столом язычника. Диана же, которую вы почитаете небесной девой, на самом деле — исчадие ада. Истинный бог един в трех лицах, и сын его, Иисус Христос, вочеловечился и умер на кресте, дабы спасти род людской. Истинно говорю я вам, Оливерия и Либеретта: он пролил по капле своей крови за каждую из вас.
Он с таким жаром вещал им о святых тайнах, что сестры были тронуты до глубины души. Потом опять заговорила старшая.
— Сир Бертольд, — сказала она, — вы открываете нам неизреченные тайны. Но не всегда легко отличить истину от заблуждения. А ведь, поверив вам, мы можем утратить любовь Дианы. Так явите же нам какое-нибудь знамение, которое подтвердит правдивость ваших слов, и тогда мы уверуем в распятого Христа.
Но младшая сказала апостолу:
— Моя сестра Оливерия просит вас о знамении, ибо она осторожна и исполнена мудрости. Но если ваш бог истинен, сир Бертольд, то да будет мне дано уверовать и возлюбить его без всякого знамения!
Божий человек понял по этим словам, что Либеретта рождена для того, чтобы стать великой святой. Вот почему он ответил:
— Сестры Либеретта и Оливерия, я положил укрыться в этом лесу и вести жизнь пустынника, жизнь прекрасную и необыкновенную. Я поселюсь в хижине, сплетенной из ветвей, и буду питаться кореньями. Я неустанно буду молить бога спасти души людей этой страны, я стану освящать источники, чтобы феи не могли больше селиться в них на погибель грешникам. А сестра моя Оливерия получит знамение, коего взыскует. Некий посланец господень проводит вас обеих в мою пустынь, дабы я мог обратить вас в христианскую веру.
Сказавши это, святой Бертольд благословил сестер возложением рук. Затем он углубился в лес с тем, чтобы никогда больше оттуда не выходить.
Глава третья
Кан единорог пришел в дом Тьерри, иначе называемого Порфиродимом, и привел пред очи святого Бертольта сестер Оливерию и Либеретту, и о различным чудесах, которые отсюда воспоследовали
Однажды, когда Оливерия, сидя в одиночестве, пряла шерсть возле очага, она увидела, что к ней приближается белоснежное животное с телом козла и лошадиной головою, со сверкающим мечом на лбу. Оливерия сразу поняла, что это за животное, но так как она сохранила невинность, то не была испугана его появлением, ибо ей было ведомо, что единорог не причиняет зла благонравным девицам. В самом деле, единорог кротко положил голову на колени Оливерии. Затем, повернувшись к дверям, животное взглядом предложило девушке следовать за ним.
Оливерия тотчас позвала сестру, но когда та вошла в комнату, единорог исчез, и таким образом желание Либеретты исполнилось: она познала истинного бога без помощи какого-либо знамения.
Сестры пошли в лес, а единорог, вновь став видимым, шествовал впереди. Дорогу им указывали следы диких зверей. И было так: углубившись в чащу леса, они увидели, что животное вплавь перебирается через поток. Подойдя к берегу, сестры обнаружили, что поток этот широк и глубок. Они склонились над водой в надежде найти камни, по которым можно было бы перебраться через стремнину, но камней не было. Ухватившись за ветви прибрежной ивы, девицы все еще созерцали пенные воды, как вдруг дерево наклонилось и без труда перенесло их на противоположный берег.
Так достигли они пустыни и там сподобились услышать от святого Бертольда животворящее слово. На обратном пути ива, распрямившись, вновь перенесла их через поток.
Каждодневно представали сестры пред очи святого человека, а по возвращении домой обнаруживали, что невидимая рука превращала в пряжу весь лен, остававшийся на их веретенах. Вот почему обе они приняли крещение и уверовали в Иисуса Христа.
Уже больше года сестры руководствовались наставлениями святого Бертольда, как вдруг отец их Тьерри, которого называли также Порфиродим, тяжко занемог. Чувствуя, что конец его близок, дочери обратили отца в христианскую веру. Он постиг истину. И кончина его была благостна. Тьерри был погребен неподалеку от своего земного обиталища, у возвышенности, именуемой Горою Гиганта, и могила его стала впоследствии местом поклонения в стране Порсен.
Сестры по-прежнему ежедневно являлись пред очи святого Бертольда и внимали животворящим словам, слетавшим с его уст. Но однажды во время таяния снегов уровень воды в реках сильно поднялся, и Оливерия, проходя виноградниками, захватила с собой жердь для переправы через поток, вздувшиеся воды которого стремительно неслись вперед.
Либеретта, презирая всякую земную помощь, не последовала примеру сестры. Она первая с пустыми руками приблизилась к потоку и лишь осенила себя крестным знамением. И, как всегда, ива склонилась пред нею. Затем дерево распрямилось, и когда Оливерия хотела в свою очередь перебраться на другой берег, ива не наклонила своих ветвей. А течение сломало жердь, точно соломинку, и умчало ее. Оливерия осталась на берегу. Будучи девушкой мудрой, она поняла, что наказана поделом, ибо усомнилась в могуществе неба и в противоположность сестре своей Либеретте не поручила себя милости божьей. Теперь Оливерия думала лишь о том, как заслужить прощение, каялась и постилась. Решив, по примеру святого Бертольда, вести отшельническую жизнь, жизнь прекрасную и необыкновенную, она построила себе в лесу по эту сторону потока, возле источника, позднее названного «Источником святой Оливии», хижину из ветвей.
Глава четвертая
Как святой Бертольд и святые Либеретта и Оливерия удостоились блаженной кончины
Меж тем Либеретта, придя к блаженному Бертольду, застала его в молитвенной позе, но он был мертв. Тело святого, изнуренное долгим постом, распространяло вокруг дивное благоухание. Она похоронила его. И с этого дня девица Либеретта ушла от мира и, поселившись в хижине по ту сторону потока, возле источника, который получил впоследствии название «Родника святой Либеретты», или Либерии, стала вести отшельническую жизнь; целебная вода этого источника излечивает лихорадку, равно как и различные болезни домашнего скота.
Сестры никогда больше не встречались в здешнем мире. По предстательству блаженного Бертольда, господь бог послал из страны ломбардов в Арденны диакона Вульфая, или Вальфруа, и тот низверг идола Дианы и обратил в христианство жителей страны Порсен. И тогда Оливерия и Либеретта преисполнились радости.
Вскоре после этого господь призвал к себе верную свою рабу Либеретту; он послал единорога, чтобы вырыть могилу и предать земле тело святой. Оливерии чудесным образом открылась блаженная кончина ее сестры Либеретты, и некий голос возвестил ей:
— Из-за того, что ты ждала знамения, чтобы уверовать, и взяла палку для опоры, час твоей блаженной кончины отсрочен и день твоего возвеличения отдален.
И Оливерия ответила:
— Да будет воля твоя на земле, как и на небесах!
Она прожила еще десять лет в ожидании вечного блаженства, и оно наступило для нее 9 октября 364 года после рождества Христова.
СВЯТАЯ ЕВФРОСИНИЯ
Гастону Арману де Кайаве
Житие святой Евфросинии Александрийской, в монашестве брата Смарагда, как оно было изложено диаконом Георгием, спасавшимся в лавре на горе Афон.
Евфросиния была единственной дочерью богатого александрийского гражданина по имени Ромул, который постарался обучить ее музыке, танцам и арифметике; поэтому, едва выйдя из детского возраста, она уже выказывала ум тонкий и тщательно отшлифованный. Ей не было еще одиннадцати лет, когда александрийские власти объявили жителям, что тому, кто даст точный ответ на три предложенных вопроса, будет в качестве приза вручен золотой кубок.
«Первый вопрос. Я — черное дитя светоносного отца; птица без крыльев, я устремляюсь к облакам. Я наполняю слезами глаза всех, кого встречаю, если даже им и не о чем горевать. Едва родившись, я исчезаю в небе. Друг, назови мое имя.
Второй вопрос. Я рождаю собственную мать, родившую меня самого, и бываю то длиннее, то короче. Друг, назови мое имя.
Третий вопрос. Антипатр владеет тем, чем владеет Никомед, и третьей частью того, что есть у Фемистиуса. Никомед имеет столько же, сколько Фемистиус, и треть того, что есть у Антипатра. У Фемистия — десять мин и треть того, что есть у Никомеда. Какой суммой располагает каждый?»
