Южная Георгия. Там почти всегда зимуют китобои. Но всем вместе нам не уйти: слишком малы шлюпки. Несколько человек отправятся со мной на вельботе, а за остальными мы вернемся на китобойце.
Южная Георгия – еще одна безжизненная скала. Климат там столь же суров, как и на острове Мордвинова. Высочайшая вершина вздымается на 2840 метров над уровнем моря. В горах множество ледников. Моряки «Эндьюренса» бросают взгляд в направлении, указанном Шеклтоном. Они смотрят на обледеневшие берега, о которые разбиваются гигантские серые волны. Острова разделяет расстояние в 800 миль, то есть почти полторы тысячи километров.
– Не так уж много!
Преодолеть такое расстояние на самолете – сущие пустяки. Современное судно даже в плохую погоду пройдет 800 миль без особых трудностей. Мне же хочется рассказать об условиях последнего истинно океанского приключения.
Из четырех шлюпок «Эндьюренса» три слишком малы для столь долгого плавания. Пригоден только беспалубный вельбот – 6,7 метра в длину, две небольшие мачты, два паруса. В полной тишине Шеклтон выбирает пять человек, которые пойдут вместе с ним. Стоит ли им завидовать? Они уходят первыми, но дойдут ли до цели? А если не дойдут, какова будет участь остальных? Об этом лучше не думать.
«Эндьюренс», раздавленный антарктическими льдами. Фото экспедиции Шеклтона. Ок. 1914–1915
В вельбот грузится провизия, пресная вода (растопленный снег). Шеклтон берет карту, секстант, часы, компас, лаг. Вельбот покачивается на волнах в крохотной бухте, которая более или менее защищена от бурного моря. Ждать затишья? Сколько времени?
– По местам! До скорого.
Эскимосская лайка. Фото экспедиции Шеклтона. Ок. 1914–1915
Вельбот на веслах огибает мыс, затем на мачтах поднимаются паруса. Оставшиеся на берегу машут вслед уходящему суденышку.
Поль-Эмиль Виктор писал: «Невероятный подвиг». И когда вчитываешься в повествование об этом плавании, понимаешь, что Виктор прав. В молодости автор с несколькими друзьями терпел бедствие на вельботе (сломалась мачта) у банки Анфар в бухте Сены, прямо перед Гавром. В шторм банка считается гиблым местом. Я далек от мысли сравнивать наше положение с положением экипажа Шеклтона, который боролся с разъяренным морем Антарктиды. Просто мы были в таком же вельботе, и экстраполировать события не представляет особой трудности.
Вельбот – устойчивое морское судно с превосходными мореходными качествами. Двухпарусное суденышко Шеклтона взбирается по откосам водных громадин, от вида которых человека, далекого от моря, охватывает ужас; когда оно оказывается на гребне волны, его днище наполовину обнажается, и кажется, что вельбот вот-вот опрокинется. Но нет, корма оседает, вельбот садится на волну и скользит вниз, словно по ледяной горке. И вновь взбирается вверх. Вельбот с легкостью минует рифы – либо увлекаемый водоворотами, либо проходя над ними на гребне волны. Через некоторое время люди, сидящие в вельботе, не то чтобы успокаиваются, а просто начинают понимать, что у них есть возможность выдержать любые невзгоды.
Но на вельботе нет палубы. Водяные брызги – а то и весь гребень волны – обрушиваются внутрь, и через час все промокают насквозь. Кроме того, в течение всего путешествия, и днем и ночью, надо вычерпывать воду. Провизия подмокла – продрогшие люди едят пропитавшуюся морской водой пищу. Есть и пить на этих качелях над бездной неприятно, а отправление естественных нужд ставит моряков просто в опасное положение – друзьям приходится крепко держать вас, чтобы вы не выпали за борт. На звания никто внимания не обращает: «Давайте, капитан. Я держу вас». Тогда авторитет не страдал во время путешествий, а уж условности и вовсе забыты.
День сменяется ночью, которая больше похожа на ревущий черный хаос.
Люди по очереди вычерпывают воду и ухитряются спать. Человек обладает удивительной приспособляемостью. После трех-четырех бессонных ночей, проведенных в тревоге, разбитые от усталости люди иногда бросают вычерпывать воду, ложатся на дно и, насквозь вымокшие, прижимаясь друг к другу, чтобы сохранить хоть частицу тепла, проваливаются в сон. От ярости стихий они словно тупеют – мысли становятся вялыми; лишь брезжит сознание, что ты еще жив, а вельбот идет в нужном направлении. Думаю, что каждый моряк возносит тайные молитвы, которые уносит яростный ветер.
Шеклтон спит меньше других, вернее, почти совсем не спит. В его повествовании об этом плавании («Юг, история последней экспедиции Шеклтона») мало подробностей о том, как ему удалось выбрать верное направление. В редкие минуты, когда небо прояснялось, он сумел произвести астрономические наблюдения и рассчитать свое местонахождение. Вельбот прошел по прямой от острова Мордвинова до западной оконечности Южной Георгии. И наконец продрогшие моряки увидели на горизонте заснеженную вершину.
Их взорам открылся обледеневший пустынный берег, ничем не отличающийся от берега острова Мордвинова. Но в здешних водах резвились тюлени.
– Грютвикен лежит на противоположной стороне острова, – сказал Шеклтон. – Именно там стоят китобои. Но сначала следует отдохнуть.
Птенец пингвина. Фото экспедиции Шеклтона. Ок. 1914–1915
До Грютвикена еще 250 километров. Вооружившись палками и ножами, они спешат к лежбищу тюленей. Им удается убить и нескольких не умеющих летать птенцов альбатросов. Не знаю, смогли ли они разжечь огонь или съели мясо сырым; в условиях ледяного ада никто не привередничает. Они отъедались пять суток. Иногда их лица ласкало бледное антарктическое солнце.
Шеклтон не забывал о своих обязанностях. Он ни разу не поддался панике.
– Вначале пойдем на вельботе к востоку. А когда минуем самую высокую часть острова, перейдем через горы прямо к Грютвикену.
Команда «Эндьюренса» спускает на воду вельбот. 1915
Морское путешествие длилось еще несколько дней. Затем вельбот вытащили на сушу, перевернули и спрятали под ним снасти. Воспользоваться им, может, и не придется, но кто знает? Я уже говорил, что в горах Южной Георгии много ледников, а идти по ним без специального снаряжения трудно. Но разве трудности могли остановить людей Шеклтона? Когда они увидели Грютвикен с его темными хижинами, дымами, грубоватыми парусниками на серой воде, им показалось, что они попали в рай. Норвежцы встретили их радостно, и в честь удачного завершения похода было выпито немало водки.
Но на острове Мордвинова почти без надежды их ждали двадцать два человека с запасом провизии всего на несколько недель. Любой капитан был готов отправиться на выручку. Через сутки в суровое море вышел парусник.
– Море не сурово, – говорил мне Марк Лински, один из самых отважных и умелых яхтсменов дальнего плавания. – Оно просто безразлично. Оно игнорирует человека, который на его безбрежной поверхности выглядит крохотной,
