Изложенными мерами графу М. Н. Муравьеву удалось в значительной степени уменьшить число безземельных крестьян. Но за всем тем оказалось не малое число таких безземельных крестьян, на которых установленные законом правила не могли быть распространены. Это были так называемые батраки и кутники. М. Н. Муравьев, желая хоть сколько-нибудь обеспечить и этих бедняков, предложил губернаторам «обратить внимание гг. Мировых посредников и членов Поверочных Комиссий на положение батраков и кутников, и просить их, при всяком удобном случае, разъяснять крестьянам и склонять их к облегчению положения сих людей предоставлением им, на праве выкупа, земли для устройства усадьбы с огородом, отнюдь не допуская каких-либо понудительных к сему мер{79}.
Вместе с освобождением от крепостной зависимости крестьяне получили свое особое общественное управление: каждое сельское общество, или мир, решает свои домашние дела на сельском сходе; исполнителем этих решений является выбранный миром (на 3 года) староста; из нескольких сельских обществ составляется волость, делами которой заведует волостное правление с волостным старшиной и волостным писарем во главе; при волостном правлении находится волостной суд. Это общественное крестьянское управление введено было своевременно и в Западной России, но оно получило здесь совершенно особый характер. «Из замечаний членов Поверочных Комиссий», свидетельствует один официальный документ, «сделанный ими во время объезда волостей… оказывается, что под влиянием бывших мировых учреждений, общественное крестьянское управление находилось в самых неблагоприятных условиях: права крестьян, дарованные им Положениями 19 февраля 1861 года, оставались им почти неизвестны; вследствие сего волостные старшины, назначенные по большей части по настоянию помещиков и бывших мировых посредников, в видах ограждения их личных интересов и стеснения самостоятельности крестьян, распоряжались самоуправно, под руководством их или поставленных от них писарей, общественными делами, а волостные и сельские сходы (с. 44) не имели надлежащего значения; сельские старосты были по преимуществу нарядчиками на господские работы и ограничивались надзором за их исправностью; крестьяне, по распоряжению своих должностных лиц, поддерживаемых помещиками, подвергались телесным наказаниям в совершенно произвольном размере; о волостном суде крестьяне не имели и понятия; дела спорные между крестьянами решались старшинами или волостными писарями, а судьи прикладывали только свои печати к решению, записываемому в книгу приговоров волостного схода; часто также крестьяне теряли время и несли напрасные издержки, обращаясь в своих спорах в общие присутственные места»{80}. Против такого нарушения помещиками прав крестьян, дарованных Положениями, Муравьев принял самые решительные меры и издал по этому поводу целый ряд распоряжений. Так, он неоднократно предлагает мировым посредникам разъяснять крестьянам их права и значение крестьянского самоуправления{81}, предписывает устранять неблагонадежных волостных писарей{82}, торопить губернаторов «без всякого замедления» произвести в сельских обществах новые выборы волостных старшин и сельских старост{83} и т.д., при чем особенно настаивает, чтобы выборы произведены были без всякого влияния помещиков и дворовых управлений.
Такая благотворная деятельность Муравьева по устройству быта крестьян «на прочных и незыблемых началах», естественно, возбуждала в крестьянах чувства глубочайшей верноподданнической преданности к Государю Благодетелю и глубочайшей благодарности к графу Муравьеву, исполнителю воли Государевой. Михаил Николаевич не раз имел возможность убедиться в этом. «Отовсюду», говорит он в своих записках, «я получал от крестьян депутации с благодарственными адресами; везде крестьяне молились торжественно за Государя, даровавшего им свободу, присылали адресы и устраивали часовни и образа во имя Александра Невскаго, словом, всеобщее было торжество (с. 45) крестьян, которые вполне передались на сторону правительства и нелицемерно благодарили Государя за все оказанные милости». Император Александр II в свою очередь, вполне оценил верность западно-русских крестьян. Так, в Двинске он «очень благодарил» казаков сельской стражи и сказал им: «Когда вы возвратитесь в свои дома, то скажите вашим отцам, что я и их благодарю за вашу верную и усердную службу», а в Вильне 8 июля 1864 года обратился к крестьянской депутации со следующими знаменательными словами: «Я для вас сделал все, что мог; благодарю вас за вашу верность. Повинуйтесь поставленным над вами властям и исполняйте повинности, установленныя для вас Положением. Этим вы докажете мне вашу благодарность за все дарованные вам права и льготы»{84}.
* * *
Глава VIII
Заботы графа Муравьева о построении православных церквей. — Судьба древних виленских церквей. — Восстановление Пречистенскаго собора. — Восстановление Пятницкой церкви. — Возобновление Николаевской церкви. — Виленския часовни. — Пожертвования. — Православное духовенство во время польского восстания 1863 г. — Заботы графа Муравьева об улучшении быта православного духовенства. — Заботы графа Муравьева о народном образовании.
До приезда графа Муравьева в Вильну в 1863 г. православные храмы в Северо-Западном крае находились в самом бедственном состоянии, а во многих селах для православных крестьян и совсем не было храмов. На последнее обстоятельство обратил внимание еще Император Николай I и в 1852 г. повелел обязать помещиков выстроить для своих крестьян новые храмы, где таковых не имелось, и исправить старые{85}. Желая побудить помещиков в точности выполнить это Высочайшее повеление, Муравьев обратился с предложением ко всем губернаторам Северо-Западнаго края доставить ему «в самом непродолжительном времени подробные сведения о том, в какой степени была исполнена Высочайшая воля, по каждой церкви особо, и представить ему свои заключения с (с.46) изложением самих причин замедления, буде таковые оказались при исполнении Высочайшего повеления, и кто в том виновен»{86}. В то же время деятельный начальник края с необыкновенным усердием и сам принялся за сооружение православных храмов. Ассигновав на этот предмет весьма значительные суммы, он разослал губернаторам более 70 предложений о сооружении новых и об исправлении старых церквей и следить за выполнением этих предложений с особенным вниманием. Повсюду закипела работа: в губернских городах, в уездных, в местечках, в селах; в одном месте строили новую церковь, в другом исправляли старую, в третьем переделывали в церковь закрытый костел и т.д. «Архитекторы Резанов и Чагин», говорит один современник, «не успевали рассматривать проектов, поступающих из уездов». Трудно теперь перечислить все построенные тогда храмы, но можно с полной справедливостью сказать, что после двухлетнего пребывания графа Муравьева в Северо-Западном крае, там не осталось уголка, где бы более или менее значительное число православных не имели своей церкви.
Наибольшее внимание граф Муравьев обратил на Вильну. Этот город, служивший некогда столицей обширного Литовско-Русского государства, еще в начале XVI века жил чисто русскою жизнью. Русские составляли здесь большинство населения и занимали большую и лучшую часть города. Неудивительно поэтому, что Вильна славилась тогда как великолепием, так и многочисленностью своих православных церквей. Тут был знаменитый Пречистенский собор, при котором долго жили митрополиты, Николаевская церковь, Пятницкая, Троицкий монастырь и много других. По свидетельству вполне достоверных источников, в Вильне в начале XVI века было 14 православных церквей{87}, но с течением времени церкви эти, под давлением католичества, пришли в полное запустение, а от многих из них не осталось и следа. Вот что, например, пришлось пережить Пречистенскому собору. Основанный по преданию в XIV в. великим князем Литовским Ольгердом, он тогда же был освящен святителем Алексием во имя Успения Пречистой Девы Марии и усвоил два названия: Успедский и Пречистенский. С 1416 г. при нем жили западно-русские православные митрополиты и он считался кафедральным (с. 47) собором для всего государства. В 1609 г. его забрали униаты. С тех пор бывшая кафера православных митрополитов стала клониться к постепенному запустению, а огромный пожар в 1748 г., уничтоживший палаты митрополита, сильно повредил собор внутри и снаружи. В 1785 г. униатский митрополит Юноша-Смогорневский возобновил Пречистенский собор, но уже с латино-униатской архитектурой, без купола и башен. В 1795 г., с упразднением униатской митрополии в России, закрылась и митрополичья кафедра, а в начале настоящего столетия, по ходатайству князя Адама Чарторыйскаго, бывшего тогда попечителем Виленского учебного округа, собор отдан был Виленскому университету, который обратил его в анатомический театр и ветеринарную клинику. В таком постыдном унижении Пречистенский собор находился до 1863 г. Граф Муравьев, заботившийся вообще о поднятии православия в крае, особенное внимание обратил на эту древнюю православную святыню и решил ее восстановить. 22 октября 1864 г. он издал распоряжение о возобновлении Пречистенского собора и на первые расходы ассигновал 25 тысяч рублей, а затем открыл, с Высочайшего разрешения, по всей России подписку. Закончено было возобновление древнего храма в 1868 г., уже по смерти Муравьева.
