Волна драконьей силы разбила чужие воспоминания, и дракон соединился с человеком как когда-то в первый раз.
– Я с тобой… до конца.
В ядре три звериных контура и одна светлая искра от того самого студента, что принёс себя в жертву ради товарища, переплелись в единую спираль и взорвались вверх, проткнув потолок духовной сферы.
Вся долина содрогнулась. Болото – зарычало. Даже Небо над Поднебесной на несколько вдохов отворилось, впуская серебряный дождь. И в этот момент ядро Андрея перешло в новый порядок существования. Это был Доу Шэн… Уровень Святого. Небо признало. Мир признал. Даже печати древнего Императора тихо расцвели светом, соглашаясь.
А тень Цзяолин в этот миг выросла вширь и ввысь, расправив крылья Истинного Божественного Дракона, на которых загорелись золотые руны древней короны. И всю долину пагоды на миг затопил тяжёлый, благоговейный гул, словно где-то в старых временах все Драконьи Императоры встали и склонили головы. Андрей опустил ладонь. Пламя угасло. Он едва стоял на ногах – но в глазах уже пылал новый свет. Небесный. Человеческий.
– …теперь… я готов… – Тихо сказал он.
Цзяолин шагнула рядом. Её золотые глаза сверкнули:
– И я – с тобой.
Болото стихло. Но далеко – в стороне мирового разлома – Лю Инь Мо впервые замолчал. Он почувствовал, что появилось нечто, способное ответить.
……….
Шуй Хань уже пару дней метался по узкому коридору лабиринта как безумный. Иллюзорные стены, сложенные из древних символов Поднебесного Дао, то сжимались, словно дышали, то плавно расширялись, образуя новые ходы – но каждый раз, когда он сворачивал, его вновь выбрасывало к тому же камню, на котором чернели три едва заметных слова:
“Здесь нет выхода”
Он пытался прорубить стену цепью Закатной Крови – в ответ кровь вспыхивала и разворачивалась в его направлении, словно пытаясь разорвать своего же хозяина.
– Хватит! – Прошипел он, и в глазах появилась злая, звериная ярость. – Это они… Тянь-Яо… Мэй Жо… Они были СЛАБЫМИ! Они затормозили меня!
Сейчас его отчаяние легко превращалось в злость.
– Если бы я…если бы я смог влить весь их Свет в себя… То не только вырвался бы… Я бы сам уничтожил Лю Инь Мо! – Как гром звучали эти слова в пустом лабиринте. Хотя, в действительности, всего лишь были похожи на паническое бормотание.
Он снова бросился вперёд вновь, ударом разбивая очередную иллюзию, но за ней… Снова пустота… И в этой пустоте седые лица его товарищей моргали в лёгком тумане, словно молча спрашивая:
“Это ты… привёл нас сюда?”
Он зашипел, отшвырнув иллюзии, будто они могли причинить вред:
– НЕТ! Я… хотел… величия! Я хотел ПОВЕРНУТЬ эту тварь против её создателей! Я – не ошибся… – огляделся резко – …ошиблись они. Они… не были достойны быть рядом, когда я…
Его фраза резко оборвалась. Так как на него вдруг накатило стойкое ощущение того, будто кто-то смотрит… Оно стало таким давящим, что он инстинктивно подался назад. И в эту секунду лабиринт затих. Все символы погасли. Все стены остановились. И где-то впереди в воздухе прозвучали четыре тяжёлых, глухих шага. Потом – голос. Тёплый. Но такой спокойный, что от него холодеет грудь:
“Вот ты и дошёл до конца.”
Шуй Хань замер. Зрачки сузились. Из темноты вышел Андрей. Цзяолин, в драконьей тени, шла за ним – молчаливая и безмерная, как закон. Андрей остановился в двух шагах и посмотрел прямо в глаза Шуй Ханю – вглубь, туда, где уже не осталось ни слова, ни герба, а только голод и страх.
– Всё, что ты хотел получить, ты получишь. – Сказал он спокойно. – Только не в той форме, в какой рассчитывал.
И в глазах Шуй Ханя на мгновение мелькнуло не высокомерие… А настоящий ужас. Ведь он уже и сам понял. Что здесь больше нет места для сделок. Он – уже добыча.
Панический блеск в глазах Шуй Ханя исчез так же быстро, как и появился – он попытался вернуть себе достоинство, поднять голову, как подобает Богу. Хотя и израненному и истощённому… Но всё же… Богу…
Но стоило Андрею сделать ещё один шаг, как лабиринт сам сомкнулся вокруг Шуй Ханя, опускаясь по нему цепями из света и драконьей воли.
– Не вздумай…! – Бог Закатной Крови рванулся, но печати уже глубоко въелись в его израненную плоть, и его тело, грозное на небесах, впервые вздрогнуло от бессилия.
Андрей же так и не произнёс ни слова. Он просто поднял ладонь. В воздухе вспыхнула бледная руна – “Память”. Её тонкий поток света медленно вошёл в лоб Шуй Ханя, как острый нож из света. Бог выгнул спину – на лице появилась гримаса, смесь боли и ярости.
– Не смей… проникать… в моё ядро!
Но руна углублялась мягко и неумолимо. Она не вырывала силу, она вытягивала воспоминания, слой за слоем, начиная с самых свежих. И перед глазами Андрея распахнулись фрагменты чужого существования. Как молодой Бог клянётся подняться выше старших… Как на секретном соборе именно Боги-покровители предлагают представителям той самой Божественной Академии цепочку “внешних отборов”, для собственного усиления… Как Шуй Хань, не колеблясь, соглашается на всё это, потому что именно “хуже всего, когда сила тратится впустую”…
– Ты… ничего об этом не знаешь… – Прохрипел он, стиснув зубы. – Этот уничт… ЖИТЕЛЬ магических миров… он уже пожрал девять малых пантеонов… Мы хотели лишь… направить его силу… чтобы потом подчинить.
Но Андрей всё также молча смотрел на него. Его глаза были холодны, но в них не было злорадства. Только – трезвость.
– Значит, ты просто хотел… Переписать чьё-то уничтожение как свою победу?
Он глубже вложил печать. Шуй Хань задышал сдавленно – и новые образы вырвались наружу. Поглощённые небесные миры… Горящие алтари других Богов, что не поддержали подобной экспроприации ядер одарённых для усиления отдельно взятого мира… И сам Шуй Хань, стоящий среди руин, с лицом человека, который не жалеет ни о чём…
– Этого… Достаточно. – Андрей медленно опустил ладонь. И печать вышла из лба бога как тонкий столб дыма, а вместе с ней пошла нить Божественной памяти, перетекая прямо в ладонь Андрея, словно огненное дао сворачивалось в маленькую, послушную каплю. Тело Шуй Ханя осело на колени. Он тяжело дышал, словно в груди осталась пустота:
– …ты… забрал… мои пути возвышения…?
Андрей тихо ответил:
– Нет. Я забрал твою гордость и намерение. Без них ты – всего лишь сосуд силы.
Он развернулся – и лабиринт немедленно поднял стены, запечатывая Бога внутри безэмоциональной тюрьмы. Шуй Хань опустил голову. Он больше не кричал. А капля памяти в ладони Андрея свернулась в ровную сферу – в ней мерцали красный свет Заката и тёмная кровь несбывшихся желаний.
– Это… будет ключом, – тихо сказал он, – когда придётся говорить с Лю Инь Мо… на его языке.
Цзяолин промолчала, но драконья тень за её плечом медленно склонила голову, признавая тот факт, что он теперь действительно готов сражаться с Богами… как Бог.
………….
В тоже время, глубоко в нижних залах пагоды, где даже драконье пламя звучит приглушённо, древний артефакт – Божественный котёл медленно пульсировал лунным светом. Внутри которого была заточена Мэй Жо, сидящая с закрытыми глазами, выпрямив спину будто всё ещё на небесном троне, хотя на её запястьях сжимались серебряные цепи печатей, сковавших её силу, и не давая ни накопить её, ни восстановить хотя бы до приемлемого уровня.
Снаружи всё было тихо – до той секунды, когда в воздухе, совсем рядом с котлом, прозвучало лёгкое… Звяканье, будто капля стекла на натянутый в воздухе лист металла. Мэй Жо едва ощутимо моргнула. Следом – второе. И третье. Она вздрогнула. Потому что это не был звук железа. Это была раскрывающаяся божественная память… Родная. Знакомая ей с детства, ещё с того времени, когда они с братом играли под светом перламутровой луны на вершине алтарей.
– …Шуй… Хань…? – Выдохнула она почти беззвучно, и воссозданная лунная печать над котлом тревожно дёрнулась.
Вслед за звуком по стенам котла пробежал лёгкий… Кровавый отблеск, чуть красный, точно закат, и Мэй Жо почувствовала легкий спазм в груди. Связь крови. Связь, что невозможно стереть даже между Богами.
