— Не гаси, — предупредила она. — Он понадобится нам там, куда мы идем.
— А куда мы идем? — осторожно поинтересовался Галдар, боясь, что она назовет зал с алтарем.
— На арену.
Она продолжила свой путь, и Галдар заметил, что по обе стороны коридора тянулись кучи аккуратно сложенных булыжников, некогда, вне всякого сомнения, загромождавших его сверху донизу.
— Это ты сделала, Мина? — изумился он.
— Я помогала, — ответила она.
Галдар догадался кому и пожалел, что спросил.
В отличие от людей, он не испытывал отвращения при мысли об арене, служившей местом кровавых боев: подобные состязания были частью жизни минотавров и использовались для разрешения буквально всех вопросов, начиная с семейной вражды и супружеских разводов и заканчивая выборами императора. Галдар искренне удивился, узнав, что люди считали такие вещи проявлением варварства и жестокости, ибо, по его мнению, самая страшная битва была всего лишь детской забавой по сравнению со злобой и лицемерием гнусных человеческих интриг.
Арена была видна с высоких стен Оплота. С них-то однажды и заметил ее Галдар, и очень ею заинтересовался как единственной, которую он встретил за пределами своей родины. Совсем маленькая, по представлениям минотавра, она находилась на склоне горы, чуть ниже уровня земли. Скамейки были выдолблены прямо в скале в форме полукруга. Правда, общее запустение успело пробраться и сюда: сиденья потрескались, а в полу, посыпанном песком, образовались крупные дыры.
Галдар следовал за Миной по пыльным коридорам, пока они не достигли большого туннеля. Минотавр шагнул в него и почувствовал себя так, словно нырнул из солнечного дня в непроглядную ночь. На какое-то мгновение ему даже показалось, что он ослеп. Галдар ощущал запах серы, доносившийся с улицы, и дуновение ветерка, а значит, должен был ощущать и тепло солнца — ведь он видел его сквозь трещины в стенах всего несколько мгновений назад. Галдар растерянно посмотрел вверх и обнаружил над собой абсолютно черное небо — без звезд, луны и туч. Передернувшись, он инстинктивно подался назад. Мина взяла его за руку.
— Не бойся, Галдар, — сказала она мягко. — Ты стоишь перед лицом Единой Богини.
Минотавр еще не забыл обстоятельств своей последней встречи с этой самой Богиней, а потому ничуть не обрадовался. Сейчас ему как никогда хотелось убежать. Он совершил ошибку, придя в Храм. Он сделал это ради Мины, а попал к Такхизис, которая вряд ли сочтет его желанным гостем.
Перед ними возникла лестница, выводившая на арену. Мина отпустила руку Галдара и побежала по ступенькам, уверенная, что он пойдет за ней.
Минотавр хотел попрощаться, но слова застряли у него в горле, и он не смог их произнести. К тому же они все равно ничего не изменили бы — Галдар понимал, что на его бегство Мина ответит гневом и презрением и никакие объяснения на свете не помогут их развеять или хотя бы смягчить. Он развернулся и направился обратно — в сторону солнечного света, драконов и смерти, как вдруг услышал сдавленный Минин крик.
Испугавшись за жизнь своей Повелительницы, Галдар выхватил меч и бросился на звук ее голоса.
— Что ты здесь делаешь, Сильванеш? — донеслось до него. — Почему ты прячешься во тьме, словно наемный убийца?
Как Мина ни старалась, ей не удалось сохранить хладнокровие — об этом говорил дрожавший свет факела, зажатого в ее руке. Повелительница Ночи самонадеянно явилась сюда без охраны и была захвачена врасплох.
Галдар увидел несчастного воздыхателя Мины — молодого эльфийского короля. Тот выглядел смертельно бледным и изможденным. Его изысканные одежды были испачканы и изорваны. Однако минотавра поразило другое — эльф утратил свой надменный вид. Теперь он был очень сдержанным. Намного более сдержанным, чем Мина.
Слово «убийца» и странное хладнокровие Сильванеша заставили Галдара поднять меч. Он уже собирался одним махом раскроить голову эльфа надвое, но Мина неожиданно остановила его.
— Нет, Галдар, — усмехнулась она с презрением. — Он для меня не опасен. Не проливай его грязную кровь — она осквернит священную землю, на которой мы стоим.
— Тогда убирайся отсюда, ублюдок, — рыкнул Галдар, с явной неохотой опуская оружие. — Мина дарит тебе твою никчемную жизнь. Забирай ее и проваливай.
— Не раньше, чем скажу кое-что, — возразил Сильванеш с достоинством. — Мне очень жаль тебя, Мина.
— Жаль меня?! — изумилась Мина. — Пожалей лучше себя! Ты попал в ловушку к Единой Богине. Скоро эльфы будут полностью уничтожены. Тысячи уже пали перед моим могуществом, и еще тысячи последуют за ними, и так будет до тех пор, пока все, кто противостоял мне, не канут в небытие. Из-за тебя и твоей слабости сильванестийский народ будет стерт с лица Кринна. И ты жалеешь меня?
— Да. Ведь я оказался не единственным, кто попался в эту ловушку. Я горюю лишь об одном — о том, что мне не хватило сил вырвать из нее тебя.
Мина впилась в Сильванеша своим янтарным взглядом так, словно хотела выкачать из него все жизненные силы. Однако он продолжал спокойно и печально смотреть на нее.
Девушка раздраженно повернулась к минотавру.
— Забери его с нами. Пусть он станет свидетелем гибели всего, что любил в этой жизни.
— Мина, давай я просто убью его…
— Тебе обязательно препираться со мной по каждому поводу? — закричала она. — Я сказала: забери! Не бойся, он будет не единственным зрителем. Все враги нашей Богини явятся сюда, дабы узреть Ее триумф. Включая тебя, Галдар.
Мина распахнула дверь, которая вела на арену.
Шерсть на загривке у минотавра поднялась дыбом, а тело покрылось ледяным потом.
— Беги, — шепнул он эльфу. — Ну же, давай, выбирайся отсюда.
Сильванеш покачал головой.
— Я останусь здесь, как и ты. По той же самой причине.
Минотавр издал глухой рык. Он стоял в дверном проеме и спорил, хотя для себя уже решил, что ему делать. Эльф был прав: их действительно удерживала в этом страшном месте одна и та же причина.
Сжав зубы, Галдар протиснулся через дверь и вышел на арену. Он оглянулся, надеясь, что Сильванеш передумал и ушел, да так и замер с раскрытым ртом: эльфов было уже двое.
«Плодятся они тут, что ли?» — разозлился минотавр.
Второй эльф тем временем внимательно посмотрел на Галдара, и у минотавра возникло странное ощущение, что у незнакомца были неестественно старые для столь молодого лица глаза, которые читали чужие мысли и, казалось, проникали в самое сердце.
Галдару это не понравилось. Он заколебался, прикидывая, не следует ли ему разобраться с неожиданным гостем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
