Тут я представил собрание почтенных придворных чародеев: у одного подбит глаз, у другого повыдрана борода, у третьего на лбу шишка и тарбан висит на одном ухе, – и захохотал.
– Вот и рашудан развеселился, – правильно поняла меня Фергия. – А когда я поклялась, что Искер жив и здоров… ну, был жив, во всяком случае, когда я видела его в последний раз, то совсем успокоился и явно задумался о бардазинах. Раз уж так сложилось, что младший сын женился на девице из влиятельного клана, не упускать же возможность наладить отношения с кочевниками? Они ведь много где бывают, многое знают, сами понимаете…
– Только не углубляйтесь в политику! – взмолился я. – Во всяком случае, не сейчас… Дальше что было?
– Начали говорить о пророчестве. И это уже было не слишком весело.
– А если подробнее?
– Долго пересказывать, Вейриш, – Фергия вздохнула. – Вы все это уже знаете. Часть пророчества знает Руммаль, часть раскопал Аскаль, помните, он говорил? Но в целом… Не складывается мозаика.
– Ну да, ну да, я помню, – проворчал я. – Кровь отступника встретилась с кровью крылатого, но ничего не произошло, Адмар стоит себе как стоял.
– Кто ж разберет это древнее колдовство? – пожала плечами Фергия, а Чайка, давно уже переводивший недоуменный взгляд с меня на нее, подхватил ойфари и скрылся на кухне со словами:
– Сдается мне, простому человеку лучше такого не слышать!
Я в целом разделял его мнение, но, поскольку пророчество касалось и меня тоже, сбежать не мог.
– Может, не хватает еще какого-то фрагмента? – предположил я наконец.
– Вполне вероятно. Придворные маги спорили до хрипоты, но больше ничего вспомнить не смогли, однако это не означает, что какая-то фраза не утеряна. Или передана неправильно. Или, может, речь вообще не о нашем поколении, потому что кровь предателя все-таки дала всходы, – неожиданно улыбнулась Фергия.
– В каком смысле?
– У Энкиля дочка родилась. Правда, не от жены, от шуудэ, но все-таки…
– Знаете, для его лет это никак нельзя назвать обильными всходами, – проворчал я. – Тем более они могут погибнуть под палящим солнцем, как сказано в пророчестве.
– Тоже верно… Кстати, с песком кровь предателя тоже смешалась!
– Как это?
– Так Искер же! Если считать Эрра-Тану дочерью пустыни, то все сходится.
– Да, в самом деле… – согласился я.
– Все эти толкования прекрасны, Вейриш, – вздохнула Фергия, – но мы по-прежнему ничего не знаем. От придворных чародеев толку нет, говорю же – они спят и видят, как бы оказаться поближе к рашудану или, на худой конец, к его сыновьям, раз уж Ларсий оказался в немилости. По-моему, один Руммаль верит в пророчество, так ведь…
– Да, помощник намекал, что старик выжил из ума, – припомнил я сцену в гавани. – Если что, его живо заставят умолкнуть… Фергия!
– Что?
– Вы, может, закончите рассказ? Иначе мы тут заночуем, и почтенный Хаксют будет крайне удивлен, если ему придется переступать через наши тела!
– Да бросьте, он и не к такому привык, – ухмыльнулась она. – Вижу, вам не дает покоя то самое пламя.
– И странная гроза, пришедшая с моря. И синие молнии, – напомнил я.
– Обо всем по порядку, Вейриш…
Когда Фергия вот так ерзала, устраиваясь поудобнее, это означало, что рассказ предстоит длинный. И, вполне возможно, мы действительно тут заночуем, потому что, покуда она дойдет до сути, закроют городские ворота, а платить стражникам, чтобы выйти, мне не хотелось, равно как и взлетать с узких улочек. Заметит еще кто-нибудь – по ночам бродит не так уж мало народу. Или, хуже того, зацеплю крылом веревку с вывешенным бельем, сворочу балкон или башенку, неловко выйдет.
– Пожалуй, я опущу наш спор с почтенными чародеями, – сказала она, и я выдохнул с облегчением. – Ничего интересного в нем не было, потому что каждый стоял на своем. В частности, большинство не слишком-то верит в пророчество, тем более такое древнее и… хм… разрозненное. Ну а поскольку Руммаль не может объяснить, отчего ему досталась только часть, а также неизвестно, как и кто записал остальное…
– Ну да, это все равно что по гуще ойфа гадать, – кивнул я. – Может, кто-то что-то не так услышал, передал другому, тот еще кому-то, а по пути слова дюжину раз переврали, поэтому в книге написано совсем не то, что было сказано изначально.
– Именно! И совпадают только слова про кровь предателя, отступника и крылатого!
– Хотите сказать, что вы меня сдали?
– Вейриш… – тяжело вздохнула Фергия. – Вам уже было сказано: в Адмаре разве что слепоглухонемой не знает о том, кто вы такой. Просто все молчат по привычке. Ну а братья-наследники видели вас во всей красе, не забывайте, и хоть обещали никому не говорить, хорошо владеют иносказаниями и могут намекнуть кое на что.
– А, ну да, конечно, – мрачно сказал я, уже подумывая, куда бы податься из этих мест.
Наверно, куда-нибудь на восток, там есть горы, можно устроиться на первое время. А потом поискать родню Аю, например: еще когда собирался, да так и позабыл… Да уж найдется, чем заняться!
Нашлось бы, если бы не проклятие, напомнил я себе. Улетишь от него, пожалуй…
– Исчезновение Адмара можно толковать двояко, – продолжала Фергия. – Например, как естественное явление: помните, ведь когда-то здесь была огромная империя, но от нее остались лишь осколки! Так и Адмар когда-нибудь исчезнет подобно миражу, даже памяти не останется… Возможно, толчок к этому даст наша встреча, нельзя предугадать. Я склонна думать именно так, но придворные чародеи уперлись хуже баранов – дескать, если уж говорить об угрозе, то о материальной! Скажем, тот наш зазеркальный знакомец устроит какую-нибудь пакость.
– С джаннаем и подземным пламенем?
– Ну да. Адмар, конечно, стоит на скале, только за века в той скале пробили столько тоннелей, что никто не знает и сотой части этого лабиринта.
Мне показалось, мы близимся к завершению повествования, и я облегченно вздохнул.
– Я и спросила, нельзя ли исследовать эти подземелья, – добавила Фергия. – Чтобы знать, где там что. Мало ли придется обороняться…
– Вам, полагаю, отказали?
– Нет, почему, я была весьма убедительна. Только рашудан вспомнил о Лалире.
– Он что, знал, кто она такая?…
Признаюсь, я опешил. Нет, в дружбу юного тогда еще рашудана с торговцем я поверить мог, но в то, что Мадри доверил кому-то тайну Лалиры…
– Догадывался, Вейриш, – сказала Фергия. – Рашудан далеко не дурак. Он прекрасно понимал, что так долго жить и не стареть позволяет только колдовство или кровь крылатых… или еще чья-нибудь. Но Мадри точно был человеком и не умел колдовать, однако владел волшебным оазисом уже много лет, а еще почти не менялся со временем. Значит, кто-то ему помогал. И раз оазис снова ожил спустя тридцать лет, следовательно, та сила или существо никуда не делись. Более того, оно помнило рашудана, иначе откуда взялись цветущие ветви сливы? Он сложил все это и повелел мне призвать духа оазиса.
– Так она ведь вам не подчиняется!
– Я так и сказала. Тогда он позвал ее сам, заклиная именем Мадри. Чародеи пытались его остановить, но…
– Погодите, но ведь у рашудана уже кончились туфли, – невольно перебил я.
– Зато поднос рядом оказался, а на нем полным-полно всякой утвари, – без тени улыбки сказала Фергия. – На всех хватило, а там и Лалира явилась.
Я попытался представить джаннаю посреди дворца и даже почти преуспел. Спросил только:
– Вы же подучили ее, что делать?
– Как вы могли такое обо мне подумать, Вейриш?! – искренне возмутилась она. – Я не имела ни малейшего представления о том, как пойдет беседа, а уж тем более не предполагала, что рашудан решит сам позвать Лалиру! И что она соизволит откликнуться!
– Ладно… И о чем же они беседовали?
– Ну, сперва они обнялись, как родные. Руммаля чуть удар не хватил, я уж молчу об остальных, – с удовольствием произнесла Фергия. – Потом выпили в память о Мадри – Лалире пришлось слетать за выпивкой, потому что всю посуду рашудан расколотил, помните?
