— Почему?
Его соперник по игре передвинул дивинитарха, блокируя путь фигуре Кая.
— Потому что порой победа состоит лишь в том, чтобы не дать противнику выиграть.
Кай посмотрел на доску и увидел, что ходов у него больше не осталось.
— Пат, — сказал он.
Человек развел руками, словно в притворном извинении.
— Я знаю, что есть люди, считающие меня всемогущим, но нельзя быть одновременно всемогущим и всезнающим.
— И что же теперь будет?
— Я закончу игру.
— Эту игру? — озадаченно переспросил Кай.
— Нет, эта игра уже закончена, и я благодарю тебя за нее.
— Я еще увижу тебя?
Его противник рассмеялся.
— Кто знает, Кай? Если эта игра меня чему-то и научила, так только тому, что на свете нет ничего невозможного.
— Но тебя ждет смерть.
— Я знаю, — сказал Император.
Кай открыл глаза, но увидел только темноту. От внезапного приступа клаустрофобии ему стало холодно и душно. Освободившись от рук Роксанны, он стал срывать с головы повязку, яростно отбрасывая лоскуты рыхлой ткани, пропитанные липкой мазью. Он слышал, что пронзительный вопль Безучастного Ангела звучит все ближе и ближе.
Последние слои повязки упали на пол, и Кай взглянул в светящиеся глаза Роксанны. В них, словно крупинки золота в янтаре, поблескивали искорки, и Кай удивился тому, что не замечал их раньше. Ответ пришел в следующее же мгновение.
Его аугментика, какой бы точной и дорогой она ни была, не могла заменить человеческого зрения. Заметив изумленное выражение на лице Роксанны, Кай поднял руку и ощупал свое лицо. Вместо безобразных ран, оставшихся после того, как Ашубха вырвал его глаза из металла и стекла, он ощутил мягкую кожу и упругую живую плоть.
— Кай! — воскликнула Роксанна. — Твои глаза…
Он поднял голову и взглянул на храм глазами, подаренными ему отцом и матерью. Хоть человеческое зрение и нельзя было назвать совершенным и долговечным, он безмерно обрадовался этому дару. И не важно, что первый за долгие годы взгляд упал на руины здания, ставшего полем боя. Он мог видеть, а это само по себе было чудом.
Вокруг них лежало множество тел мужчин и женщин, солдат и простых граждан. Среди общего хаоса Кай отыскал Головко и Йасу Нагасена. Их лица искажены ужасом, а взгляды прикованы к Безучастному Ангелу, пирующему на трупах. Кай оторвал взгляд от ужасного существа и увидел, как его бывший похититель и защитник сражается в своей последней битве.
Атхарва и пария бились в тени безликой статуи; один — генетически улучшенный супервоин, солдат Империума, второй — убийца таких, как он. Движения парии напоминали прыжки акробата. По сравнению с массивной фигурой легионера Астартес он казался хрупким и почти невесомым, но сражался с уверенностью, порожденной его способностью приводить в замешательство и препятствовать действиям любых псайкеров.
Но он не знал воина Тысячи Сынов, как знал его Кай.
Атхарва покачнулся, словно от боли, и пария, выбросив из рукава одежды длинное силовое лезвие, устремился к нему, намереваясь нанести завершающий удар.
Но в следующее мгновение Атхарва выпрямился и перехватил врага в середине прыжка.
Несмотря на закрывающий лицо парии шлем, Кай ощутил его шок.
— Когда-то я мог видеть, но теперь ослеп, — с пронзительной грустью и яростью произнес Атхарва.
Кай уже знал, на какую невероятную жертву решился Атхарва, чтобы одолеть ассасина Кулексус, но он сомневался, чтобы кто-то по справедливости мог оценить его утрату. Пария извивался в руке Атхарвы, но освободиться от могучей хватки не мог. Силовой клинок пронзил грудь Атхарвы, и воин испустил сдавленный стон, когда кончик клинка проколол его сердце.
Он отшвырнул парию так, что тот с хрустом ударился в стену. Под треск ломающихся костей тело парии сползло на пол, изогнутое под невероятным для живого существа углом.
Атхарва вырвал клинок из груди и взглянул на черный капюшон Безучастного Ангела.
— Остались только ты и я! — воскликнул Атхарва, и призрак немедленно ринулся ему навстречу.
Кай понимал, что Атхарва не в силах одолеть это ужасное чудовище, но воин неколебимо стоял на пути призрака, заслоняя собой нескольких смертных. Призрак раскинул крылья, но не успел заключить Атхарву в смертельные объятия, внезапно издав пронзительный крик боли. Чудовище запрокинуло голову и завопило в несомненной агонии, а части его бесформенного тела стали отрываться и таять в воздухе, словно протуберанцы, поднимающиеся над поверхностью звезды.
На глазах у Кая чудовище стало распадаться, его очертания дрожали и расплывались, а заключенная в нем сущность была вынуждена вернуться в то царство, откуда появилась. Кай не мог понять причины поражения чудовища, пока не увидел, как сквозь разбитые двери в храм вошла группа из нескольких стройных воинов, одетых в золотые с серебром доспехи.
Их шлемы закрывали всю нижнюю часть лица, а с макушек выбритых голов свисали пряди белых волос, словно все они были альбиносами. На плечах воинов были наброшены белые пятнистые шкуры, а за спиной у каждого имелся длинный меч с крестообразной рукоятью.
Воины без слов прошли сквозь храм, держа перед собой длинные копья с хрустальными наконечниками. Гибкие фигуры и ловкие движения выдавали в них женщин. Словно опытные охотники, загоняющие опасного хищника в логово, они образовали перед Безучастным Ангелом идеальный полукруг.
Вопль чудовища не умолкал ни на секунду, но его силы иссякали, и от грозной фигуры остался лишь сгусток грязновато-желтого света. Вскоре рассеялся и он, а потом, когда исчезла сила, поддерживающая существо из иного мира, затихли последние завывания.
— Безмолвное Сестринство, — выдохнула Роксанна.
Кай знал, что это за женщины, но его внимание привлек гигант в золотых доспехах, вошедший после группы воинов.
— Лорд Дорн, — произнес Атхарва.
Глава 25
ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНАЯ ПОБЕДА
ПОСЛЕДНЯЯ ОХОТА
НАСЛЕДИЕ
Кай получил свой последний подарок — увидел примарха собственными глазами, и ему потребовалось все самообладание, чтобы не упасть на колени перед повелителем Имперских Кулаков. После уничтожения Безучастного Ангела в храме воцарилась полная тишина, которую нарушили только шаги Рогала Дорна, проходящего по залу. Примарх, облаченный в боевые доспехи из полированного красного золота, мгновенно затмил собой всех присутствующих, и все взгляды были обращены только в его сторону.
— Отойди, Атхарва из Тысячи Сынов, — приказал Дорн голосом твердым и непоколебимым, словно горная гряда. — Все кончено.
— Еще ничего не кончено, Рогал Дорн, — возразил Атхарва. — И тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было.
Сопровождающие Дорна сестры в золотых доспехах заметно напряглись, услышав, что Атхарва обращается к примарху как к ровне, но, по своему обыкновению, ничего не сказали. В храм вошел еще один отряд воинов в броне из переплетенных черных металлических полос и с аметистовыми крестами на левой стороне груди. Во главе их шагала женщина, которую Кай видел в последний раз, будучи пленником в недрах горы. Там она явилась ему в видении, но сейчас он не сомневался, что перед ним самая настоящая Элиана Септима Вердучина Кастана.
При виде представителей своего клана Роксанна тихо ахнула и оглянулась на мальчика в объятиях дородной женщины, притаившейся у подножия статуи. Роксанна встала рядом с ним на колени и разжала туго сомкнутые пальцы, сжимающие серебряное кольцо с аметистом, сиявшим мягким пурпурным светом.
Глаза мальчика были полны слез.
— Ты сказала, что это волшебное кольцо, — произнес он.
— Так и есть.
Роксанна печально вздохнула и, подойдя к Каю, взяла его за руку, представ перед Рогалом Дорном и его спутниками. В свите примарха Кай заметил адепта Хирико и Афину Дийос. Он понимал, что Афина помогала его преследователям, но все равно был рад снова ее увидеть.
— Отдайте нам астропата, — приказал Рогал Дорн, и Каю пришлось напрячься, чтобы не шагнуть вперед.
Атхарва покачал головой.
— Он не подчиняется вашим командам.
Рогал Дорн расхохотался, но в его голосе Каю почудился оттенок неуверенности.
— Конечно подчиняется, — заявил Дорн, вытаскивая огромный пистолет, отделанный золотом и эбеновым деревом. — Я избранник Императора, и всё, что есть на Терре, мне подчиняется.
Атхарва оглянулся через плечо и с уважением кивнул Каю.
— Нет, не всё, — произнес он в тот момент, когда раздался оглушительный грохот.
Выстрел Дорна снес Атхарве затылок, и в душе Кая вспыхнул гнев. Свободный адепт Тысячи Сынов был мертв еще до того, как его тело рухнуло на пол храма.
Кай судорожно сжал руку Роксанны, стараясь не показать своего страха. От Рогала Дорна его взгляд метнулся к адепту Хирико и Афине Дийос, но он понимал, что не в состоянии помешать им узнать то, что знает он. Он не настолько силен, чтобы противиться дознанию, и теперь лишь отчаянно хотел избавиться от своего знания.
