— Джинни, — сказал он, — ты не можешь. С Малфоем? Вот что я скажу тебе…
Джинни упрямо взглянула на него.
— Это не твоё дело, ясно?
Рон выглядел сердитым.
— Что с тобой, и почему тебя волнуют недоступные парни? Первым был Гарри, и это уже было достаточно плохо. Теперь Малфой, который не только влюблен в кого-то, так он ещё и как мусор под ногами. — Я думаю лучшее, что можно сказать о нём романтичного, это то, что он по крайней мере не гей. Брови Рона глубокомысленно сблизились.
— По крайней мере, насколько мы знаем, — добавил он.
Джинни зарычала.
— Ты, — холодно сказала она, — ты единственный из нас, кто еще ненавидит его.
— Из нас? Кто это, мы?
— Эрмиона, например.
— Эрмиона под действием зелья, — твёрдо сказал Рон.
— Гарри он нравится.
— Гарри сказал мне, что он не считает Малфоя другом, — сказал Рон, достаточно правдиво.
Джинни была ошеломлена, но быстро пришла в себя.
— Сириус, — сказала она торжествующе, — Сириусу он нравится.
Рон посерьезнел.
— Сириус принимал наркотики, когда он был в нашем возрасте.
— Рон!
Рон усмехнулся.
— Хорошо, может быть и нет. Но у него точно есть безнравственная сторона, которая, наверное, и объединяет его с Малфоем. Папа рассказывал мне, что Сириус в день, своего окончания Хогвартса, явился в одних только бледно-синих защитных очках и в каких-то кожаных мотоциклетных перчатках.
Джинни мгновенно отклонилась от темы о Драко:
— Это правда?
— Я думал, мы с Гарри сможем посмотреть старые фотографии выпускников в библиотеке, но в этом году их не было. Я держу пари, какая-нибудь девочка украла их.
— Хорошо, но ему всё равно нравится Драко, — твёрдо сказала Джинни.
— Джинни, — сказал Рон также твердо, — ты можешь быть лучше Малфоя. Ведь так?
Тогда Джинни сделала то, чего она не делала годы, весьма резко опустила ногу вниз, наступив на носок Рона.
— Ой! — завопил он, вскакивая, и оскорблёно глядя на неё, — что ты делаешь?
— Разве ты не можешь помешать ему, чувствовать себя одиноким в течение пусть даже одной секунды? — сказала Джинни, чуть не плача. — Разве ты не можешь хотя бы подумать, чтобы сказать хоть одно хорошее слово о нём?
— Одно хорошее слово о Малфое? Единственное что можно сказать хорошего о Малфое это то, что иногда он все же уходит.
Глядя на разъяренное выражение лица Джинни, он вздохнул, и взял ее за руку.
— Послушай, Джин. Я не могу понять этого. Я могу допустить, что Малфой действительно заботится о Эрмионе, что до некоторой степени делает его похожим на человека. Но я не только не доверяю ему больше, чем кому-либо, я ещё и не хочу, чтобы тебе было плохо. Понимаешь?
— Я понимаю, но сейчас не я в опасности, — сказала Джинни севшим голосом.
— Он, — она посмотрела на брата, — он в опасности, Рон. Я все еще чувствую Темную Магию, ты же знаешь. И я чувствовала её присутствие, когда в последний раз видела его. Как холодные волны, исходящие не из него, а находящиеся вокруг него. Что-то управляет им, или через него, как мною, через тот дневник…
Она прервалась, потому, что дверь открылась, и их родители вошли в комнату. Молли и Артур Висли, были больше чем просто в шоке, и, когда Молли обняла Джинни, она сделала это неожиданно сильно.
— Мама, что происходит? — спросила Джинни, отстраняясь.
— Сириус только что вернулся из больницы, — сказала миссис Висли.
Рон широко раскрыл глаза.
— С Дамблдором всё в порядке?
— Он стабилен, — сказал мистер Висли, — но Люций Малфой мёртв.
Джинни вытаращила глаза.
— Отец Драко? — прошептала она, — он мертв?
— Убит в своей камере, — сказал мистер Висли, — чрезвычайно неприятно убит.
— Я думаю уже время идти домой, — сказала миссис Висли. Сейчас вам нужно побыть с семьёй, — обратилась она к Нарциссе, — и я не могу не чувствовать, что мы мешаем.
— Не хочется напоминать, но я должен быть в Министерстве, — добавил мистер Висли. — Я уже получил несколько сов от Перси…
— Мы уезжаем? — спросил Рон, с широко раскрытыми глазами. — Ну а что с Гарри? И с Эрмионой?
— Здесь дом Гарри, милый, — твёрдо сказала миссис Висли. — Всё здесь принадлежит ему и здесь он должен остаться. Я уже спросила Эрмиону, хочет ли она вернуться домой с нами, но она сказала, что предпочла бы остаться с ним.
— Это правда? — спросил Рон.
— Кажется да.
Рон посмотрел на Джинни. Она сидела мрачнее тучи.
— Мы можем попрощаться с Гарри и Эрмионой? — спросила Джин.
Миссис Висли вздохнула.
— Я уверена, что вы достаточно скоро снова увидите их, — сказала она. — Но идите и попрощайтесь. Такими темпами мы всё равно не будем дома до утра.
**************
Атмосфера в библиотеке была мрачной. Отъезд Висли ошеломил Гарри и Эрмиону, они не могли поверить, что их друзья уехали. Миссис Висли долго обнимала Гарри и Эрмиону, а затем пригласила их обоих погостить в Норе, но Гарри был непреклонен, он хотел остаться с Сириусом, да и Эрмиона решила остаться с Гарри. Они оба теперь сидели, сцепив руки под столом, выглядя, как думал Лупин, будто на картине, изображающей детей—сирот с большими грустными глазами. Сириус позвал Нарциссу в гостиную, чтобы поговорить о смерти Люция, а также о том, что Дамблдор сказал про Драко. Они так ещё и не вернулись.
Лупин тем временем пролистывал книгу, которую он стал считать дневником Слитерина, хотя всё же не было никаких доказательств, подтверждающих это. Теперь, когда он знал, что книга была написана змееустом, он был убежден, что сможет ее перевести. Это было единственным ярким пятном посреди всеобщего мрака.
— Вам нужна помощь с книгой, профессор? — спросил Гарри. Он выглядел утомленным, немного потерянным и обеспокоенным.
— Спасибо. Может немного. Я сейчас составляю различные заклинания для перевода. Я уже перевёл несколько абзацев.
Эрмиона подняла глаза.
— Есть что-нибудь интересное?
— Нет, в основном только жалобы на Годрика, и, э-э-э… рассказы о Ровене. Он весьма недоволен жизнью.
— Мне так не кажется, — довольно неожиданно сказал Гарри, — я имею в виду, это не звучит так, словно Годрику доставалось всё самое лучшее. Больше похоже на то, что Годрик всё время травил и мучил Слитерина, как… как Снэйп.
Лупин и Эрмиона удивлённо посмотрели на Гарри.
— Кстати, ты напомнил мне… — сказал Лупин, внезапно вспоминая, — ты читал ответ от Снэйпа насчёт Любовного Зелья?
Гарри и Эрмиона вспыхнули.
— Да, мы читали, — сказала Эрмиона, немного неохотно, — он сказал, что нет противоядия… — по крайней мере в пределах его знаний, — торопливо добавила она.
