внимательно глянул в глаза Василя. Тот явно не врал.
«Это значит, что моя схватка с толпой меньше минуты длилась. Да… время действительно штука относительная, то летит стрелой, то тащится черепахой. Как они меня не затоптали… чудо. Ну и совершенное неумение прикрывать подбородок в драке. Будто сами подставлялись. Вот и пригодились мне занятия боксом и боевыми искусствами. Не спотыкайся они о своих товарищей, не трать время на оттаскивание или осторожное перешагивание упавших – не выстоять бы мне и десяти секунд. Да и толпа, слава богу, была не слишком плотной. Давили в спины друг другу не так уж сильно».
– Кто буянит, знаешь?
– Да казаки из нового городка, Соляного. В этом году построили. Говорят, хорошо там живут, соль везде нужна, только отгружай.
– Так и отгружали бы, чего ко мне явились-то?
– Да кричали, что ты там кого-то убил. Требовали справедливости. Но оружия не доставали, напролом не лезли. Я к Калуженину уже давно гонца посла, не знаю, почему никто от него не явился до сих пор.
– Надо было не к нему лично, а в дежурную сотню. Его и в городе может не быть, вот и носится твой посланник по окрестностям.
– Не сообразил.
– Эх! – махнул рукой попаданец. – Тебе ещё учиться и учиться этому ремеслу. Так про какое убийство речь идёт?
– Я и сам не понял. Вроде какие-то тринадцать человек сгинули, а тебя винят.
– Ого! Не одного, оказывается, а сразу тринадцать. Надо же, почти вдвое больше, чем в сказке, и не заметил.
– Какой сказке? – заинтересовался Василь.
– Потом расскажу, пошли в дом, думаю, посланцы от них скоро явятся.
Не успел попаданец снять верхнюю одежду и умыться с дороги, как явились делегаты от демонстрантов. Как и оговорил Аркадий, их было трое. Все бородатые (одна борода рыжая, две чёрные), в дорогих, из западноевропейского сукна черкесках, правда, в эти времена газырей ещё к ним не пришивали, с хорошим оружием. Возраст пришедших, вероятно, колебался в районе тридцати лет с небольшим, то есть все выглядели старше попаданца, хотя были, наверное, несколько моложе его.
«Так, правильно я ещё перед воротами заметил, что люди они небедные. У рыжего на сабле немалой величины красный камень сияет, как бы не рубин. Или красное вулканическое стекло, как в каком-то романе. Только вот в отличие от некоторых прежних своих знакомых прелестниц, отличить одно от другого не смогу. Ни с одного взгляда, ни обнюхав-общупав. А жаль… пригодилось бы. Но какого они сюда припёрлись?»
– Здравствуйте. Раз явились, проходите. И назовитесь, кто вы будете? – скрывать своего негативного отношения к вошедшим хозяин даже не пытался.
Незваные гости дружно перекрестились и по очереди представились.
– Я – атаман Соляного городка Анисим Ефремов (среднего роста, яркий, хоть и уже с заметной проседью брюнет кавказского типа).
– Я – есаул Соляного городка Ерофей Жученков (похожий на Ефремова по комплекции, но с заметной монголоидной примесью в лице).
– Я – Исидор Порох! – представился, сверкнув недружелюбно глазами, рыжебородый. – Куренной (на Дону это звание означало не полковник, а десятник).
Первые две фамилии прозвучали очень авторитетно. Вместе с Шапошниковыми они составляли троицу самых богатых родов среди донских казаков.
«Не было печали… этих взашей не погонишь, иначе потом неприятности и лопатой не разгребёшь. Но позволять залезать себе на шею этим товарищам нельзя, мигом оседлают, да ещё и шпоры в ход пустят».
– Ну, проходите, раз явились. Присаживайтесь за стол, неудобно стоя о важных вещах говорить.
Москаль-чародей сел на лавку рядом с начальником своей охраны по одну сторону, пришедшие – по другую. Выставлять угощение до выяснения отношений хозяин посчитал излишним.
– И чего вам, люди добрые, от меня треба? – не стал тянуть кота за хвост Аркадий. – Нападать на атамановых помощников как будто только ворогам лютым полагается. А вы вроде не враги, казаки, да, вижу, справные.
– Вира нам с тебя причитается. А за драку звиняй, не выдержало сердечко ретивое у некоторых, – отвечавший за всех Ефремов недовольно покосился на сидевшего рядом рыжего. – Там, в той хате, у некоторых друзья сгинули.
– Не понял. Кто сгинул?! Какая такая хата?! Я здесь причём, что у вас там кто-то умер?!! Да это мне с вас вира полагается за нападение у ворот моего дома!
– У-у!.. – взвился с лавки рыжий. Но был немедленно сдёрнут за полу черкески своим атаманом обратно. – Сиди!
Вопреки устоявшемуся мнению о темпераментах имевший типично финскую физиономию рыжебородый демонстрировал вулканическую натуру, а явный лидер, несмотря на кавказскую внешность, на лицо эмоции вообще не выпускал, будто ему его во льдах заморозили. Осадив товарища, вожак обратился к Аркадию, говоря спокойным, уверенным тоном.
– Наши друзья, их бабы умерли. Всего тринадцать душ. А ты виноват потому, что они от угара померли. Из-за каменного угля.
Вот теперь Аркадий понял, в чём дело.
* * *
Ещё летом он поднял на атаманском совете вопрос о сбережении лесов в Придонье, особенно – в южном. Их в Приазовье практически и не было, так, заросли вдоль рек, уже сильно прореженные хищнической вырубкой.
– Если население здесь будет расти, то вскоре на сотню вёрст ни одного дерева ни останется. А вслед и вольные степи начнут опустыниваться, вам это надо? – сгустил краски тогда попаданец.
К его великому удивлению, атаманов на природозащитные действия долго уговаривать не пришлось, они сразу прониклись необходимостью сбережения лесов.
– А ведь так и есть! – согласился с услышанным Степан Иванов, атаман крупнейшего городка, Черкасска. – У нас вокруг на версту ни одного деревца, даже самого завалящего, не растёт. И засухи в последние годы сильно скот пасти мешают.
– Обратно, дерева доброго для строительства струга нигде не найдёшь. Повырубили уже их, одна мелкая поросль осталась, – добавил аргументов атаман Монастырского городка Михаил Кошелев, которого Татаринов на хозяйстве оставлял, когда в поход на Азов уходил. – Только вот еду на чём-то готовить надо? Зимой хаты обогревать, без этого никак не обойтись. Хочешь не хочешь, а рубить будешь. Не возить же дрова из Воронежа или через море! У тебя, видно, мысль какая есть?
– Есть, – не стал отпираться попаданец. – Даже не одна, целый компл… в общем, несколько друг с другом связанных. Во-первых, почему бы и не сплавить сверху, где леса есть, плоты из порубленного и очищенного от веток дерева? Летом, правда, не уверен, доплывут ли, река сильно мелеет, а по весне что им может помешать? Окромя доброго дерева, из которого сами плоты будут сбиты, на них и сорного, для строительства негодного можно нагрузить. Вот вам будет и дерево для строек, и для топки. И доставка дёшево обойдётся, Дон-батюшка сам их сюда приволочёт.
Здесь Аркадию пришлось объяснять заинтересовавшимся атаманам принципы плотогончества, люди они были большей частью степные. Справился, все посчитали, что дело осуществимое и выгодное.
– Во-вторых, – продолжил он, – на всех
