– Неверно, неверно! – прикрикнул Вил, и воспитанник замолчал.
– Кто скажет правильно? – обратился Вил к аудитории.
Поднялось несколько рук. Вил указал посохом на одного из желающих высказаться.
– Брат Анатоль Большаков, – встал молодой, но седой воспитанник. – 20 ноября 2025 года произошло Подлое и Коварное убийство Его Наивысшего Равновесия Великого Магистра Ордена Российских Землеёбов Митрофана Болотого.
– Верно, брат Анатоль Большаков. Садись. Продолжай, брат Сергей Панитков.
Экзаменуемый продолжал:
– Это Подлое и Коварное убийство и привело к Позорному Разделению Великого Братства Российских Землеёбов. Чтобы сокрушить одним ударом северное крыло Ордена, Василь Битко посылает в далекую Сибирь так называемую Гнилую Троицу – трех своих идеологов по Разделению и сотоварищей по Блудодейству Окаянному: магистра Зубра, детку Кия и брата Афанасия Петровых. Под видом миролюбивых гостей от южных братьев прибыли они 4 сентября 2026 года в пещеру северных, привезя с собой «в подарок» Малую Ебальную Ступу, шесть кубометров поволжского чернозема и четыре тонны сушеной свинины. Отец Андрей Утесов встретил их внешне радушно и приветливо, но внутренним видением своим сразу понял истинную цель Гнилой Троицы. «Это три стрелы, напитанные гноем Разделения и посланные в нас Двурушником Василем, чтобы сокрушить нас, как сосуд пустой, – изрек отец Андрей высшим иерархам северных на тайном бдении в ночь с 4-е на 5-е сентября. – Зальем же Сосуд Братства Нашего Свинцом Единства Нашего, дабы сломались вражьи стрелы». Гнилая Троица выступила с предложением собрать Общее Толковище 7 сентября и обсудить на нем Тайное и Явное. Отец Андрей дал согласие. И вот настало утро Великого Противостояния. Как только солнце позолотило макушки вековых кедров, все 560 братьев вместе с Гнилой Троицей покинули пещеру и взошли на Дающий Холм, Благодатную Землю которого братство орошало семенем своим. Здесь же повелела Гнилая Троица ссыпать привезенный ими поволжский чернозем. Отец Андрей по ритуалу предоставил гостям первое слово. Гнилая Троица опустилась на колени и заговорила в один голос…
– О чем? – неожиданно указал посохом на белокурого воспитанника детка Кир.
Воспитанник встал:
– Брат Матвей Сорочан. Гнилая Троица заговорила по-перву о Традиции и Наследии. Ну и конечно же – об Истоках Российского Землеёбства. Она, это, сделала упор на то, что Первый Проебатель Земли Русской Петр Авдеев ебал Русскую Землю поперву под Черниговом, а уж потом подался на Север – в земли Псковские и Новгородские. И, опять же, о Дневнике его толковала Позорная Блядская Гнилая Троица, о той записи… кажется… 2009 года, июля месяца… да… июля месяца… и в той записи Первый Проебатель Земли Русской написал…
– Что написал? – Посох детки Тита остановился на воспитаннике с монголоидным лицом.
– Брат Толпан Мархид! – вскочил воспитанник. – Великий Проебатель Земли Русской в своем Дневнике написал: «Слаще Черниговских черноземов да Полесских глин не ебалось мне ничего и нигде. По шесть разов на дню пускал в них спермии свои со слезами благими и уханьем безутешным, а вставши, целовал места совокупления с сердечным плачем, потому земли те сладки и проебательны до изжоги духовной».
– Что далее последовало на Великом Противостоянии?
– Далее Позорная Гнилая Троица подняла три разных руки своих и указала перстами на привезенную землю поволжскую и рекла: «Вот, братие северяне, земля истинно достойная Великого Наследия, ибо входят в нее хуи российских землеёбов, как нож в масло коровье. Тепла, податлива и благодатна Земля Поволжская, всем жаждущим дает, всех страждущих привечает, всех скорбящих утешает. Ждет она вас, заблудших, на севере студеном обретающихся, кореньями да ягодой пропитающихся, о сопки каменистые свои хуи ломающих ради упрямства своего. Приидите же к нам в пещеры теплые и просторные, в место Посев, что близ Урюпинска, вонзите замозолевшие хуи свои в Теплую Землю Единства Нашего, встаньте под начало Сочника и Землелюба Василя Битко, возложите на хуй его алмазный наконечник, на муде его рубиновые сферы, на плечи его шкуру медвежью, и да обнимемся мы все под сенью его жезла Великого Магистра». На что отец Андрей Утесов ответил…
– Что же ответил Гнилой Троице землеед отец Андрей Утесов? – спросил Вил.
Все воспитанники подняли руки. Детки улыбнулись.
– Брат Сергей Панитков! – скомандовал Вил.
– На что отец Андрей Утесов обнажил десятивершковый хуй свой, лег на Дающий Холм и проебал три раза подряд родную сибирскую землю с криком и уханьем. Затем встал он и рек: «Братие! Только что на глазах ваших три раза испустил я семя свое в Землю Восточной Сибири, в Землю, на теле которой живем мы, спим, дышим, едим, срем и мочимся. Не мягка, не рассыпчата Земля наша – сурова, холодна и камениста она и не каждый хуй в себя впускает. Посему мало нас осталось, а слабохуи сбежали в земли теплые, всем доступные. Земля наша хоть и камениста, да любовью сильна: чей хуй в себя впустила – тот сыт ее любовью навек, того она никогда не забудет и от себя не отпустит. Так скажу вам: кто хочет – ступай себе в теплые земли, не держу я здесь никого, так как братья мы, а не невольники. Только мне другой земли не надо – здесь ебал, здесь ебу, здесь ебать буду до червия могильного».
– И что потом произошло? – спросил довольный Вил. – Отвечайте хором, братья.
Воспитанники встали и заговорили хором:
– Так была посрамлена Позорная Гнилая Троица, а вместе с ней Двурушник и Предатель Василь Битко, которого задушили братия-землеёбы 12 октября 2026 года в пещере Серечь.
– Садитесь все! – скомандовал Вил.
Воспитанники сели. Детки посовещались вполголоса, затем Тит объявил:
– Мы довольны. Брату Сергею Паниткову за серьезную ошибку в толковании Священной Истории Землеёбства Российского – погребение на двое суток.
Воспитанники встали и поклонились. Появились трое слуг в серебристых костюмах, с поклоном отстегнули у деток темно-синие гульфики. Детки остались сидеть на тронах, выставив свои гениталии. Воспитанники стали подходить к ним, прикладываться к головкам членов и тихо, с поклонами выходить из зала.
Когда все закончилось и слуги пристегнули гульфики, детки встали и направились в трапезную.
Здесь был уже сервирован стол в форме треугольника, официанты сняли с блюд серебряные полусферы, зазвучала русская народная музыка, заструился аромат полевых цветов. Официанты кинулись подвязывать деткам накрахмаленные салфетки.
– Детки, я не успеваю, – посмотрел на свои рубиновые часы Вил. – Трапезничайте без меня.
– Детка Вил, – опустился на свое место Тит, – доколе нам быть в неведении?
– Детка Тит, я знаю то, что и ты.
– Может, и мне пойти с тобой, детка Вил? – спросил Кир, разламывая пополам фаршированного глухаря и передавая половину Титу.
– Детка Кир, есть Ритуал писаный и неписаный. – Держа кейс с голубым салом в одной руке, Вил поднял другой серебряный кубок с густым брусничным соком, осушил одним духом и поставил на стол. – Есть компромиссы и компромиссы.
– Но есть также и общая стратегия Ордена, – захрустел глухариными костями Кир.
– Мы и так последнее время только уступаем. – Тит оторвал голову у жареного кабаненка и привычным движением хрястнул ею о край стола, разбивая череп. – Как бы нам не пришлось переложить муде с золотых тележек на деревянные.
– Сибирь не обеднела золотом, детка Тит. Ты доверяешь мне? – Вил посмотрел в желтые глаза Тита.
– Детка Вил, кому мне доверять, если не тебе! – вздохнул Тит и шумно высосал мозг из головы кабаненка.
– А ты, детка Кир? – Вил тронул кончиками пальцев голову жующего Кира.
– Как своей залупе! – прорычал Кир.
– Тогда положитесь на меня. – Вил медленно развернулся, скрипя колесами, и вышел с кейсом в руке.
В транспортной Вила давно ждали – восемь рабочих стояли возле готовой к спуску Большой корзины.
– Спуск! – скомандовал на ходу Вил.
Рабочие подхватили его на руки, внесли в корзину, раздвинули пол и заскрипели барабанами – корзина, покачиваясь на четырех толстых канатах, стала медленно опускаться вниз. Ее спускали долго по темному сырому колодцу; раскачиваясь, Вил смотрел на каменные стены с сочащейся водой и иногда громко плевал на них. Становилось все темнее.
Наконец корзина коснулась дна. Вил с трудом вылез из нее и двинулся на ощупь в темноте – туда, где поблескивал огонь. Коляска его подпрыгивала на неровностях каменистого пола, гениталии сотрясались. Света впереди стало больше, он был изумрудного оттенка. Вил дошел до каменной арки и оказался в зале, стены которого источали все тот же сдержанный зеленоватый свет.
– Приветствую тебя, детка! – раздался голос. – Раздевайся и ступай ко мне!
Появились карлики в зеленой одежде. Они раздели Вила, сняли с его руки часы, вынули из-под гениталий коляску и пригласили его сесть на ковер. Держа кейс и с трудом волоча гениталии по полу, Вил дошел до ковра и сел. Карлики быстро поволокли ковер по полу. Вил сидел, полусонно глядя на интерьеры проплывающих пространств; все они были выдержаны в зеленых тонах.
