Следствием этого поверхностного отношения является главным образом то, что сущность основного мотива объяснения процента, жертвы отсрочки, у Бастиа представлена далеко не так ясно, как у Сениора. Бастиа противопоставляет собственника капитала занимающему должнику и обыкновенно считает жертвою первого лишение его той производительной пользы, которую можно было бы извлечь из уступленного за промежуточное время капитала546. Это было бы вполне правильно в том случае, если бы Бастиа имел в виду только то объяснение, которое в свое время привел против канонистов Сальмазий, а именно, что требование процента на капиталы, отдаваемые внаем, естественно и справедливо, раз можно вообще получать первичную прибыль на капитал. Между тем ссылка на эту жертву, очевидно, совершенно недостаточна для окончательного объяснения самого первичного процента на капитал, а следовательно, и явления процента вообще, ибо в таком случае существование первичного процента на капитал предполагается как уже данный факт.
Для более глубокого объяснения процента на капитал может, очевидно, иметь значение только вторая жертва, на которую ссылается Сениор, жертва, состоящая в отсрочке удовлетворения потребностей. Бастиа, правда, также говорит об этой жертве, но включение той, первой жертвы делает его учение неясным, неясным не только для читателей, но, как мне кажется, и для него самого. По крайней мере, в его произведениях — в особенности в его рассуждениях о капитале и ренте — мы находим немало мест, в которых он, отрываясь от своей теории воздержания, чересчур уже приближается к точке зрения наивных теоретиков производительности. Вместо того чтобы объяснять излишек ценности капиталистически произведенного продукта — в часто цитируемом месте своих «Harmonies» он сам указывает на этот путь — тем, что покупатели продукта должны по необходимости оплачивать наряду с трудом, овеществленным в продукте, и «тягостное обстоятельство» отсрочки потребления, он нередко находит естественным, что капитал, благодаря содержащейся в нем производительной силе, должен содействовать получению прибыли на капитал547. А это, как мы уже знаем, не объяснение прибыли на капитал, а постулирование таковой.
И в самом деле, Бастиа уже не раз обвинялся в том, что он совершенно уклонился от основной задачи, т. е. от объяснения первичного процента на капитал; это обвинение хотя и не совсем правильно, но легко объяснимо после всего сказанного548.
Это — первое ухудшение теории воздержания по сравнению с теорией Сениора. Второе ухудшение заключается в том, что Бастиа, как это ни странно, помимо изложенного объяснения процента, дает еще второе, которое совершенно не вяжется с первым и к тому же, очевидно, неверно, так что для меня совсем непонятно, каким образом Бастиа представлял себе соотношение между этим вторым объяснением и основным.
Всякое производство, говорит Бастиа, представляет собою совокупность усилий. Последние, однако, подразделяются на две существенно различные категории. Одна категория усилий содействует только производству одного отдельного продукта, оказанию одной отдельной услуги; другая же категория способствует производству неопределенного ряда продуктов или услуг. К первой категории относятся, например, ежедневные усилия водовоза, которые направлены непосредственно на доставку воды, или, в области сельского хозяйства, усилия, направленные на сеяние, прополку, пахоту, боронование, уборку, молотьбу, т. е. усилия, относящиеся только к одному отдельному урожаю. Ко второй же категории относится труд, который затрачивает водовоз на изготовление тачки и бочки, земледелец на огораживание, расчистку, осушение, постройки, вообще на мелиорацию: все эти работы, которые, как говорят экономисты, ведут к образованию основного капитала, приносят пользу целому ряду покупателей или же целому ряду урожаев549.
Затем Бастиа задается вопросом, каким образом должны быть оцениваемы и вознаграждаемы обе эти категории усилий по великому закону «услуга за услугу». Относительно первой категории это, на его взгляд, разрешается весьма просто: относящиеся к ней услуги должны быть вознаграждаемы целиком теми, кому они принесут пользу. Но не так легко разрешается вопрос по отношению ко второй категории, ведущей к образованию «основного капитала», так как число лиц, которым этот капитал принесет пользу, неопределенно. Если бы производитель стал требовать все вознаграждение от первых покупателей, то это было бы несправедливо, прежде всего несправедливо потому, что первым пришлось бы платить за последних, а затем еще потому, что должен был бы наступить момент, когда производитель имел бы одновременно и не истраченный еще основной капитал, и вознаграждение за таковой552. Следовательно, заключает Бастиа с недурным логическим salto mortale, распределение между неопределенным числом покупателей может быть совершено не в форме распределения самого капитала, а исключительно в форме обложения процентом на капитал; этот выход, на взгляд Бастиа, является единственно мыслимым для разрешения рассматриваемой проблемы552 и, будучи непосредственно предложен «изобретательным» естественным общественным механизмом, освобождает нас от необходимости заменения его искусственным552.
Таким образом, Бастиа считает процент формой, в которой распределяется авансируемый капитал между продуктами: «C’est là, c’est dans cette répartition d’une avance sur la totalité des produits, qu’est le principe et la raison d’être de l’intérêt» («В этом-то распределении аванса на совокупность всех продуктов и заключается сущность процента и его право на существование») (с. 179).
При чтении этих строк, я думаю, каждому бросается в глаза, что Бастиа в своем рассуждении сделал несколько неимоверно грубых ошибок. Во-первых, грубой ошибкой является предположение, будто нет возможности распределить основной капитал между покупателями. Каждый делец знает, что это возможно, и знает также, что (и как) это делается на практике. Определяется просто вероятная продолжительность существования основного капитала, и, в зависимости от этой оценки, к каждому отдельному периоду производства или к каждому отдельному продукту причисляется соответственная доля износа или амортизации. Если покупатели в покупной цене готового товара оплачивают и амортизационную долю основного капитала, то, очевидно, и «самый капитал» распределяется между ними; он распределяется, правда, не с абсолютной «справедливостью», так как при определении вероятной продолжительности существования основного капитала, а также и при определении основанной на этом амортизационной доли можно впасть в ошибку, но в среднем последовательные платежи покупателей в самом деле будут более или менее соответствовать снашивающемуся капиталу.
Вторая грубая ошибка заключается в предположении, что производители получают процент на капитал вместо самого капитала, не поддающегося распределению: они ведь получают, как это известно всякому, в амортизационных долях, с одной стороны, основной капитал, а с другой — до тех пор, пока часть последнего еще не возвращена, — кроме того, и процент, который, следовательно, вызывается совершенно иными причинами, чем амортизация капитала. Трудно понять, как Бастиа мог ошибаться относительно таких простых и общеизвестных фактов.
В заключение я замечу еще, между прочим, что свой практический закон процента, заключающийся в том, что с ростом капитала увеличивается абсолютная величина доли капиталиста в общем продукте и уменьшается его относительная доля, Бастиа позаимствовал у Кэри553 и что в теоретических, не имеющих никакой ценности, попытках доказать этот «закон» он так же, как и Кэри, смешивает понятия «процентной нормы общего продукта» и «процентной нормы капитала» (= процентной ставке).
Что же касается учения Бастиа в целом, то, на мой взгляд, оно далеко не заслуживает того внимания, которым оно пользовалось в течение такого продолжительного времени, по крайней мере, в известных сферах.
X. Трудовые теории
Под этим названием я объединяю ряд теорий, которые сходятся в том, что считают процент на капитал вознаграждением за труд, затраченный капиталистом.
Что касается природы «труда», который, на взгляд теоретиков рассматриваемого нами направления, обосновывает права капиталиста на вознаграждение, то мнения по поводу таковой в значительной степени расходятся. Поэтому в области трудовых теорий я должен различать три самостоятельные группы, которые я — ввиду того, что сонмы приверженцев этих теорий — так уж вышло — довольно резко распределяются по нациям, — буду называть английской, французской и немецкой группой.
