Мысль Уильяма работала быстро.
— Карл Латимер? Он ведь ездил по Западному побережью Южного острова.
Кербэдж кивнул и просиял.
— У вас великолепная память, мистер Мартин. Или вы его знаете? Вы ведь тоже прибыли с Южного острова, не так ли? Что ж, возможно, вы будете даже рады вернуться туда…
Уильям закусил губу.
— Мистер Кербэдж, Латимер буквально вымостил швейными машинками все Западное побережье! — попытался возразить он. — Этот парень просто гений, он всучил «Зингер» почти каждому человеческому существу, хотя бы немного напоминавшему женщину!
Мистер Кербэдж улыбнулся.
— Что ж, вам остается еще пятьдесят процентов населения мужского пола, — пошутил он. — А свое умение обращаться с ними вы продемонстрировали здесь, в Окленде!
Уильям подавил вздох.
— Вы знаете Западное побережье, мистер Кербэдж? Наверное, нет, иначе вы определили бы мужскую долю населения гораздо выше. Думаю, она составляет процентов восемьдесят, а то и девяносто всего тамошнего населения. И это самые крепкие орешки страны киви! Охотники на тюленей, китобои, шахтеры, старатели… Как только у них в кармане появляется свободный цент, они несут его в ближайший паб. Я гарантирую, что никто из них не польстится на идею открыть швейный цех. Где им брать швей? Если девушка не слишком жеманна, она больше заработает в пабе.
— И вот вам очередная возможность, Уильям, проявить себя, — льстиво произнес Кербэдж, переходя на более доверительный тон. — Спасите девушек от самих себя! Дайте им понять, что честная жизнь в качестве швеи гораздо почетнее, нежели существование во грехе! Кроме того, туда ведь приезжает все больше горняков, некоторые — целыми семьями. Эти женщины должны радоваться возможности подзаработать.
— Вот только у них нет ста пятидесяти долларов на машинку. Именно столько они сейчас стоят, — сухо заметил Уильям. — Не знаю, мистер Кербэдж…
— Прошу вас, называйте меня Дэниэлем. И не стоит смотреть на ситуацию столь мрачно. Как только вы ознакомитесь с новым районом, вам непременно что-нибудь придет в голову! При этом я вполне могу представить себе специальную платежную схему для семей шахтеров. Возьмитесь за новое задание, Уильям. Позвольте мне гордиться вами. А теперь как насчет того, чтобы выпить? У меня есть первоклассное виски.
Когда Уильям покидал контору, он чувствовал себя несколько подавленно. Новый район не особенно радовал его. Опять придется начинать все заново: даже если бы он мог взять с собой на Южный остров лошадь с элегантной полукареткой, то они вряд ли подошли бы для грязных дорог Западного побережья. Равно как и его элегантная городская одежда. Ему снова нужно купить сапоги, кожаную одежду и вощеный плащ. Триста дождливых дней в году и почти никаких овечьих ферм с одинокими хозяйками — зато есть отели с ростовщическими ценами, где обычно сдают комнаты почасово. Уильям содрогнулся при мысли о населенных паразитами номерах. С другой стороны, нужно мыслить позитивно, иначе можно забыть о прибыли. Как бы там ни было, Карл Латимер имел неплохие продажи на Западном побережье. Тамошние города процветают, в них становится все больше женщин — а значит, клиенток для Уильяма.
Молодой человек встряхнулся. Его честолюбию бросили вызов. Скорее всего, они продержат его на Западном побережье не больше года, а за это время он сделает все возможное для того, чтобы затмить чудеса Латимера. И вообще, как насчет маори? Кто-нибудь пытался продать «Зингер» туземцам?
В тот же день Уильям навел справки о паромной связи с Бленемом. Неделю спустя он передал район своему последователю и заодно продал ему лошадь с каретой. И, наконец, отправился в путешествие на Южный остров с одной своей старой демонстрационной машинкой. Менять ее он не хотел, несмотря на то что сейчас существовали уже более современные модели. Но старая машинка принесла ему удачу. Уильям был преисполнен решимости завоевать Южный остров. Вообще-то, можно еще раз написать Гвинейре МакКензи и спросить, как там Глория. Миссис Гвин наверняка знает, где Кура. И возможно, у нее еще нет швейной машинки…
Гвинейра МакКензи Уорден была настроена на все, что угодно, кроме швейной машинки. Впрочем, она смирилась бы даже с этим, если бы в письме Уильяма был хоть какой-нибудь намек на место пребывания ее внучки Куры. В остальном она была очень даже рада получить весточку от отца Глории и перевела дух, осознав, что он не предъявляет прав на ребенка. Уильям пребывал в таком же неведении относительно места нахождения Куры, как и она сама. И только в одном оба могли быть уверены: Кура не уехала с оперным ансамблем в Англию.
— По крайней мере мне ее в счет не поставили, — заявил Джордж Гринвуд. — А Барристер наверняка попытался бы уговорить меня. Он ведь тертый калач! И пароходная компания заверяет, что под своим именем она точно не уезжала. Но, конечно, она могла указать и другое. Они ведь не уточняют наверняка.
— Но почему же? — нервно поинтересовалась Гвин. — Может, потому что она несовершеннолетняя?
— Это никто не проверяет, — заметил Джордж, но пообещал закинуть удочки в Англии.
Пару недель спустя он принес Гвин результаты.
— В серьезных музыкальных кругах Лондона нет ни Куры-маро-тини, ни какой бы то ни было другой девушки маорийских кровей, — объявил он. — Этого Барристера мои люди разыскали в каком-то захудалом театришке на Чипсайде. А Сабина Конетти поет в мюзикле — это легкое развлечение, что-то вроде оперетты. Две танцовщицы из ансамбля тоже устроились туда. Однако Куры нет и следа. Она точно не в Англии. Так что остаются Западное побережье, Северный остров, Австралия и весь остальной мир.
Гвинейра вздохнула. Судя по всему, Джордж относился к происходящему легко, но судьба Куры тревожила ее почти так же, как судьба Илейн.
Джеймс ее опасений не разделял.
— Если бы речь шла о ее добродетели, — сухо произнес он, — то я мог бы понять. На это я не поставил бы и полушки. Но чистое, неприкрытое выживание — возможно, в прямом смысле этого слова! Я о Куре не беспокоюсь. Эта девушка несокрушима, хотя пока еще кажется нежной и словно не от мира сего.
Гвинейра обозвала его бессердечным, но про себя понадеялась на то, что он окажется прав. Что касается добродетели, то Куре до этого дела не было. И Гвин хотелось лишь как можно скорее найти ее, целой и невредимой.
Наконец след Куры удалось отыскать. И сделала это Марама. Хотя она и горевала по поводу исчезновения дочери, но за жизнь ее не тревожилась.
— Я бы знала, если бы с ней что-то случилось! — убежденным тоном заявила она. И в конце концов ее ожидание было вознаграждено.
