Последней каплей, переполнившей чашу терпения Чингисхана, стали события, подробно описанные автором «Сокровенного сказания монголов». Зарвавшийся шаман Тэв тэнгэр «на меньших братьев (Чингисхана. – A. M.) руку поднял, наветами раздор посеять вознамерился меж ними», за что и был безжалостно уничтожен. Расправа с прославленным шаманом послужила наглядным уроком всем тем, кто вздумал подняться против монгольского хана и его родичей…
285
Как считают исследователи, верховный шаман Тэв тэнгэр специально натравливал братьев друг на друга, используя их взаимную неприязнь, дабы усилить свое влияние в государстве.
286
Здесь имеются в виду не какие-то конкретные девять наречий, а в общем большое количество людей, которые пришли искать покровительство у верховного шамана Тэв тэнгэра.
287
Б. Я. Владимирцов так прокомментировал эти слова Чингисхана: «Чингисхан упомянул о теле шамана, потому что среди суеверных монголов пошли слухи, что труп Тэв тэнгэра на третий день после смерти на рассвете ушел через дымовое отверстие юрты, которая была поставлена над ним. Словами же этими Чингис совершенно определенно указывал, что Небо покровительствовало и покровительствует ему, его роду и готово наказать всякого, кто вздумает подняться против монгольского хана или его родичей…» (Владимирцов Б. Я. Чингисхан. – В кн.: Владимирцов Б. Я. Работы по истории и этнографии монгольских народов. М.: ИФ «Восточная литература» РАН, 2002. С. 174–176).
288
О значении этого решающего шага Чингисхана в борьбе со своими соперниками за власть американский ученый Джек Уэзерфорд написал следующее: «Тэв тэнгэр был последним соперником, с которым Чингисхану пришлось столкнуться среди племен степи. Все, чем он не мог управлять, он уничтожил. Он нейтрализовал влияние своих родичей, истребил аристократические кланы и перебил соперников-ханов, смешал древние племена друг с другом и, наконец, позволил убить самого могучего шамана во всей степи…
Приверженцы Чингисхана тоже по-своему поняли произошедшее: их хан не только обладал несравненной военной силой, но и силой духовной, большей, чем у самого сильного шамана. В глазах многих своих последователей Чингисхан показал себя могучим шаманом…» (Уэзерфорд Дж. Чингисхан и рождение современного мира. М.: ACT, 2005. С. 170).
289
Чжурчжэни назвали свою державу Айсин гурун, что в переводе означает «Золотая держава». Поэтому монголы называли чжурчжэньских императоров Алтан-хан, что означает «Золотой император».
290
Русский военный историк М. И. Иванин, основываясь на древних летописях, так описывает начальный период (1211 г.) похода Чингисхана в Северный Китай: «Окончив приготовление к походу, Чингисхан в марте 1211 г. с берегов реки Керулен двинулся к пределам Китая… Все пространство пути от Керулена до ближайшей части Китайской стены составляет около 750 верст, следовательно, могло быть пройдено в сорок дней…
Начав поход в марте месяце, Чингисхан прошел степь (в основном восточную часть пустыни Гоби. – A. M.) до жары; войдя в землю онгудов, он, по обыкновению, в течение лета откармливал лошадей, чтобы с осени выступить в поход…
Онгудский хан Алахуши дигитхури был на стороне Чингисхана еще с 1204 г. и поддался ему (вероятно, до времени тайно). С приближением Чингисхана к его владениям он (Алахуши дигитхури. – A. M.) явно перешел на его сторону. Это облегчило первые военные действия монголов, преимущественно потому, что большая часть табунов лошадей, верблюдов и прочего скота, принадлежавших императору цзиньцев, досталась монголам…
В Китае, исключая мулов и ослов, скота держат мало… лошадей для двора и войск в Пекин брали из казенных табунов, пасшихся у онгудов, на севере Китайской стены… Эти табуны и стада, в случае войны и особенно спешных походов составлявшие главное пособие для конницы, обозов и продовольствия, хотя находились в непосредственном владении правительства, но были под надзором пастухов из кочевого народа; доставки же этих животных от прочих кочевых народов можно было ожидать только в случае покорности или личных выгод их… Нет сомнения, что Китай (здесь имеется в виду империя Цзинь. – A. M.)… до вторжения Чингисхана не мог иметь внутри своих пределов значительного скотоводства, и способы формирования конницы состояли в казенных табунах, которые Чингисхану удалось отогнать при содействии хана онгудов (Иванин М. И. О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар и среднеазиатских народов при Чингисхане и Тамерлане. СПб.: Славия, 2003. С. 107–109).
291
Здесь имеется в виду чжурчжэньская империя Цзинь Алтан-хана, находившаяся на северо-востоке Китая и занимавшая ее третью часть.
292
В XII в. вождь племени Ваньгинь Агуда объединил все родственные чжурчжэньские племена, народа маньчжуро-тунгусского происхождения, и в 1115 г. на территории теперешней Маньчжурии и северо-восточной половины собственно Китая образовал империю Цзинь, «Золотую державу». Территория державы Алтан-хана («Золотого императора») простиралась на востоке до Японского и Охотского морей и Внешнего Хянганского хребта, на северо-западе достигала границ современной Монголии, на западе примыкала к Бортохою, Шаньси, горам Хэншань, восточной части Ганьсу и державе тангудов, на юге достигала хребта Чиньлин, реки Хуанхэ и границ южно-сунского государства, в котором правила национальная китайская династия Сун. В начале вторжения Чингисхана в империю Цзинь ее императором был Юнь-цзи.
293
Судя по китайским и персидским древним источникам, после взятия этого города войска Чингисхана были разделены и двинулись в двух направлениях. Вот что об этом пишет М. И. Иванин: «Идти прямо на Пекин (в то время Средняя столица Алтан-хана, Чжунду. – A. M.) было невыгодно. В нем в то время находилось место пребывания императора гинов (цзиньцев. – A. M.); нет сомнения, что горные входы в Китай напротив столицы были хорошо укреплены и защищены лучшими войсками.
Нынешняя Маньчжурия была во власти гинов, и так как там местность пересечена горами и лесами, то оттуда легко можно было обеспокоить Чингисхана с тыла и с левого крыла и истреблять или угонять скот, назначенный для продовольствия. Эти причины, вероятно, заставили Чингисхана идти не прямо на Пекин, а на Датун (Си-цзин, западная столица Алтан-хана. – A. M.), отстоящий от Пекина на 360 верст; но вероятно также, что Чингисхан угрожал Пекину, чтобы лучше скрыть настоящее место, откуда он хотел вторгнуться в Китай. Об этом можно судить из того, что гины не успели сделать распоряжений для обороны крепости Ву-ша-пху (Ушапу, Ушабуу. – A. M.), защищавшей важный проход в горах. Монголы, взяв ее без большого сопротивления, прямо устремились на Датун и оттуда уже направились между двумя ветвями Великой стены на Пекин (Чжунду. – A. M.) (Иванин М. И. О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар и среднеазиатских народов при Чингисхане и Тамерлане. СПб.: Славия, 2003. С. 107–109).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
