— Таита нарочно это устроил?
К щекам Ройан возвращалась прежняя краска, она быстро оправлялась.
— Не знаю, конечно, но эти корзины и кувшины весьма подозрительны. Я смогу ответить на твой вопрос, когда мы изучим их содержимое. — Он нежно прикоснулся к ее щеке. — Как ты себя чувствуешь? Как твоя голова?
— Лучше. Что теперь будем делать?
— Избавимся от газа, и как можно скорее.
Николас использовал свечку из своего набора первой помощи, чтобы установить уровень газа в шахте. С горящей свечой в правой руке он шаг за шагом спускался по ступеням, держа огонь близко к полу. Пламя горело ярко, колеблясь по дороге от движения воздуха. Но на шестой снизу ступеньке огонь свечи пожелтел и погас.
Николас отметил уровень мелом на стене коридора и окликнул Ройан, которая ждала наверху:
— Ну по крайней мере это не метан. Я еще жив. Значит, углекислый газ.
— Весьма убедительный тест, — засмеялась та. — Если взрывается — значит, метан.
— Хансит, неси сюда вентилятор, — велел Николас огромному монаху.
Задержав дыхание, как если бы он собирался нырять под воду, Николас спустился с вентилятором по ступеням и поставил его на пол помещения. Потом повернул регулятор мощности на самый высокий уровень и убрался оттуда. Едва оказавшись выше меловой пометки, он глубоко вдохнул.
— Сколько времени займет очистка комнаты от газа? — тревожно спросила Ройан, глядя на свои часики.
— Я буду проверять с помощью свечки каждые пятнадцать минут.
Понадобился час для того, чтобы газ выветрился в достаточной степени. Николас смог спуститься до самого последнего уровня без помех для дыхания. После этого англичанин приказал Ханситу отнести вниз вязанку хвороста и разжечь костер посреди каменного пола, чтобы прогреть и заставить быстрее циркулировать здешний воздух.
Пока тот исполнял указание, Николас и Ройан изучили содержимое одной из корзин у стены.
— Хитрый старый негодяй! — пробормотал Николас, то ли в ярости, то ли в восхищении. — Это похоже на смесь навоза, травы и прелых листьев, что-то вроде компостной кучи.
Они пересекли комнату, перевернули один из винных кувшинов и изучили пыль, которая оттуда высыпалась. Николас набрал ее в горсть и просеял сквозь пальцы, затем осторожно понюхал.
— Измельченный известняк! Хотя он давно высох и потерял всякий запах, Таита, очевидно, добавил в него какой-то кислоты. Возможно, уксусной — да даже моча подошла бы в этом качестве. Разъев известняк, она образовала углекислый газ.
— Значит, это была очередная ловушка! — воскликнула Ройан.
— Столько тысяч лет назад Таита уже разобрался в процессах гниения! Он знал, какой газ производят подобные смеси. Вкупе с остальными талантами, которыми он хвастает, он еще оказался отличным химиком.
— Более того — он должен был знать, что без тяги и движения воздуха эти тяжелые газы зависнут на нижнем уровне помещения, — согласилась Ройан. — Полагаю, что этот коридор задуман как U-образная ловушка. Бьюсь об заклад, что потом он снова поднимается. — Она указала на таинственный проход в дальней стене. — Да что там, я могу разглядеть первые ступени даже отсюда.
— У нас есть отличный шанс выяснить, права ты или нет. Потому что именно туда мы сейчас направимся. По тем самым ступеням.
Сапер разместил у кромки воды пирамиды из камней, чтобы отмечать уровень реки. Он изучал их, как маклер ленту с последними биржевыми новостями.
Со времени последнего ливня прошло шесть часов. Яркое солнце рассеяло облака, нависавшие над долиной, но они продолжали толпиться в северной части горизонта. Грозовые серо-коричневые тучи вздымались, зловещие и грозные, образуя могучий кряж, по сравнению с которым самые неприступные пики казались холмами. В любой момент там, в горах, мог начаться сильнейший дождь. Сапер размышлял, сколько времени понадобится ливню, чтобы наводнение достало их здесь, в ущелье Аббая.
Он мрачно слез с трактора и зашагал по берегу, чтобы проверить каменные указатели. Уровень воды за последний час упал почти на фут. Сапер усилием воли задавил всплеск оптимизма — в конце концов, чтобы добраться до предыдущей отметки, реке понадобилось всего четверть часа. Конечный результат неизменен. Дожди вот-вот начнутся, река разольется. Плотина будет прорвана. Сапер посмотрел вниз по течению и покачал головой.
Он сделал все возможное, чтобы отсрочить подобный исход: поднял плотину еще на четыре фута, укрепил с другой стороны новыми опорами. Больше тут ничего не поделаешь, остается только ждать.
Вскарабкавшись по откосу, Сапер устало привалился к своей желтой машине и взглянул на «Буйволов», лежащих по всему берегу подобно убитым на поле боя. Они работали двое суток, чтобы удержать реку, и силы их на исходе. Уэбб знал, что не сможет потребовать от них повторения подобного подвига. Когда поток снова разольется, победа будет за ним.
Сапер увидел, что некоторые из рабочих начинают шевелиться и садятся, глядя вверх по течению. Ветер слабо доносил их голоса. Что-то вызвало у них интерес. Сапер забрался на автопогрузчик и взглянул туда, прикрывая глаза от солнца ладонью. По дороге спускалась легко узнаваемая фигура Мека Ниммура. Мек, крепкий и приземистый, в камуфляжной одежде, шел уверенной походкой в сопровождении двух командиров из его отряда.
Он поприветствовал Сапера еще издалека.
— Как поживает ваша плотина? — крикнул он на арабском, которого Уэбб не понимал. — В горах скоро хлынет ливень! Вы здесь долго не продержитесь.
Его достаточно прозрачные жесты по направлению к небу и реке разъяснили Саперу суть речи. Он спрыгнул с погрузчика, чтобы поздороваться с Меком, мужчины сердечно пожали друг другу руки. Они видели друг в друге внутреннюю силу и профессионализм, который одинаково ценили.
Предводитель партизан тронул за плечо своего спутника, который говорил по-английски, и тот принял на себя привычную роль переводчика.
— Меня тревожит не только погода, — негромким голосом признался Мек, и переводчик передал информацию Саперу. — Мне доложили, что сюда движутся правительственные войска. Разведчики доносят, что на нас идет целый батальон из Дэбрэ-Мариам, и еще одно подразделение, базирующееся ниже монастыря Святого Фрументия, поднимается по реке Аббай.
— Берут в клещи, а? — осведомился Сапер. Мек выслушал перевод и мрачно кивнул.
— У них серьезный численный перевес, и я не знаю, как долго смогу продержаться, когда они нападут. Мои люди — партизаны. Открытый бой — не наша стихия. Наше дело — блошиная война: укусить и скрыться. Я пришел предупредить, чтобы вы приготовились уходить отсюда как можно скорее.
