из дерева. И даже деньги — деревянные.
Извините, если кого обидел.
07 июля 2012
Остров Русь
Суборбитальный туристический шаттл миновал систему противоракетной обороны легко. Только у самой земли его задела старая ракета с автоматического ЗРК в Анадыре. Железо корабля было прочным, и он не сразу стал терять высоту.
Отставляя дымную полосу, шаттл пролетел половину страны и сел посреди какого-то леса.
Наверное, это было то, что русские зовут «тайга», потому что у них всякий лес — тайга.
Карлсон приоткрыл люк, высунулся и опасливо поглядел в небо. Небо было чёрным и мрачным, как и всё тут. Он спустился к реке, но сразу же запищал дозиметр — повсюду была радиация, довольно сильная и зловредная. Река несла с востока радиоактивные вещества, и Карлсону стало ясно, что проку от этой цивилизации будет мало. Он потрогал землю, брезгливо отряхнул пальцы и вытер их о песок, потом присел на корточки, задумался. Он попытался представить себе русских, которые здесь живут… Или тут нерусские? Он точно не помнил — здесь, за высокой стеной охранной системы «Чертополох», которую поставил знаменитый военный инженер генерал-лейтенант Краснов ещё давным-давно, когда кончился газ, творилось что-то непонятное. Грязные заводы, дряхлые реакторы, сбрасывающие в реку радиоактивные помои, некрасивые дикие дома под железными крышами, много стен и мало окон, грязные промежутки между домами, заваленные отбросами и трупами домашних животных, большой ров вокруг города и подъемные мосты… И люди. Он попытался представить себе этих людей, но не смог. Он знал только, что на них очень много надето, они были прямо-таки запакованы в толстую грубую материю, и у них были высокие белые воротнички, натирающие подбородок, меховые шапки и нашитые повсюду звёзды…
Ночью к нему вышли звери — один был похож на Ктулху, шевелил присосками, и Карлсон вспомнил, что это безобидный мутант. Его по недоразумению называли кровососом — он помнил детские комиксы с этими страшными существами. Но кровосос оказался маленьким, ростом ему по колено, и только что смешно шевелил присосками. Несмотря на прозвище, зверёк быстро съел галету из рук Карлсона.
Наконец Карлсон встал и отправился на поиски людей. Кровосос семенил за ним и жалобно пищал. Кажется, ему понравилось печенье.
Наверное, сгущенное молоко понравилось бы ему ещё больше, но Карлсон съел его ещё в полёте.
К вечеру он вышел к станции, где стоял ржавый поезд, увитый какой-то растущей прямо на нём мочалой. Кровосос отстал, он боялся людей.
На платформах сидели странные люди и пели заунывные песни на непонятном языке.
Никто вокруг не понимал по-шведски, и Карлсон понял, что этот народ недаром звали азиатами. Все они были черноволосы, низкорослы и у каждого в руке был тайно-явный знак — масонский мастерок.
В своём оранжевом комбинезоне он легко затесался в толпу странных рабочих, и заснул положив голову на груду керамической плитки. Когда он проснулся, оказалось, что поезд едет — правда, довольно медленно.
Когда он остановился, между людьми на платформах прошли люди с оружием — они что-то спрашивали у рабочих, но Карлсон просто дал проверяющему огромную радужную банкноту в пять эре. Где-то он читал, что в этой стране так нужно делать при любой проверке документов. Это сработало, и он заснул снова, воткнув в уши наушники. Во сне он учил чужой язык, и странно звучавшие слова перетекали из родной «Нокии» прямо в его голову.
Он не жалел, что покинул место посадки. Можно было, конечно, подождать, пока корабль починит себя сам, но было скучно. Корабль сам найдёт его и прилетит, как ручной голубь на зов Карлсона.
Когда поезд добрался до окраины огромного города, все попутчики встали в очередь к узким воротам. Карлсон опять дал вооружённому человеку банкноту в пять эре, но тот помотал головой. Тогда он дал ещё одну — и это решило дело.
Город был ровно такой, каким Карлсон его себе представлял.
По улицам сновал народ. На углах стояли казаки с шашками в одинаковых круглых шапках с кожаным верхом.
На груди у них светились собранные в батарею белые трубки, он забыл, как они называются.
Но галеты кончились, и уже хотелось есть. Вдруг он увидел нечто знакомое — перед большим зданием стояли деревянные человечки. Точно, это было правильное место — он зашёл туда, и сразу же увидел тефтельки. И тут сгодились новые пять эре — только теперь к нему сбежались несколько девушек.
Видимо, сумма была велика.
Одна из девушек, повела его потом домой, но когда Карлсон положил руку ей на грудь, ударила его. Девушки тут были странные.
Дома их встретил её брат, красивый парень в казачьей форме.
— Ты кто? — спросил он хмуро.
— Я гений, миллионер, плейбой и филантроп.
Малыш только похлопал Карлсона по плечу. Он любил шутников.
Так Карлсон начал жить в доме кассирши из магазина с деревянными человечками.
Всё здесь было странным — каждую субботу по улицам проезжали грузовики с откинутыми бортами и полуголые люди в них показывали народу дрессированных медведей. Каждый дом был увешан белыми тарелками приёмо-передатчиков. Малыш объяснял, что это всё телевидение, но Карлсон не верил ему — телевидение таким не бывает.
Чтобы парень его сестры не ел хлеб даром, Малыш устроил его в корпус казачьей стражи.
Они теперь вместе приходили со службы — звеня шпорами, которые в Корпусе носили по традиции. Малышу нравилось, что их одинаковые каракулевые шапки-кубанки висят в прихожей рядом.
Да и сестра под присмотром, а она слабенькая и напугана жизнью. Вон, раньше призывали быстро спускать воду из водохранилищ, чтобы спасти людей, а теперь — наоборот. Тут мне не разобраться, а куда там ей.
Впрочем, Карлсон не нравился ротмистру Чачину.
Но Малыш считал, что Карлсон оказался славным малым и они часто распевали на кухне вдвоём.:
Командир у нас хреновый,
Несмотря на то, что — новый.
Ну а нам на это дело наплевать!..
— Малыш, — сказал ротмистр. — Малыш, пойми, он ведь враг. Страна истерзана войнами, территория уменьшилась вдвое. Этот летающий парень крылышкует как птичка, а разгребать-то нам, всё то, что он в кузов пуза уложил и нам потом на головы сыпет.
Спустя пару месяцев Малыш решился рассказать Карлсону правду о телевидении.
Официально всегда говорилось, что телевизионные башни-ретрансляторы служат для оболванивания народа, и только посвящённые знали, что это станции Дальней Баллистической Защиты.
Ни один вражеский самолёт, ни одна ракета со времён Большой войны за воду ещё
