Читаем без скачивания Кетополис: Киты и броненосцы - Грэй Грин

— Неприятная история! — воскликнул Баллен и, широко расставив руки, обвел гостя насмешливым взглядом.

— Действительно, не стоит обо мне. Существует одна загадочная личность, о которой у вас имеются сведения, а у меня — желание их получить. Оба названных факта легко сопоставимы, и я многое готов отдать за скорейшее разрешение вопроса.

Он приложил руку к нагрудному карману, где хранился бумажник с пачкой свежеобмененных кетополийских ассигнаций, но смысл жеста получился двояким, и Баллен не преминул этим воспользоваться:

— Помилуйте… ммм… Жак, не стоит идти на такие жертвы! Во-первых, вам надо присесть, — рыбак указал подбородком на стоящий у стола табурет. — Во-вторых, перестать разбрасываться органами, в кварталах на них особый спрос. Ну и в-третьих, иметь в виду, что любое упоминание о деньгах без промедления откроет для вас объятия господина Н. Катля. Иными словами, вы окажетесь на улице. А мне бы этого не хотелось — в последнее время меня не часто радуют беседами. Как правило, что-нибудь кричат в окно.

Пельша неловко улыбнулся и присел на край табурета. Ему долгое время не удавалось совладать с руками — он клал их на стол, на колени, скрещивал на груди, но все не мог найти им достойного положения. Казалось, любая поза намекает собеседнику на его ущербность. Однако устрашающего вида гарпунное ружье, заменявшее рыбаку правую руку, не проявляло никакого беспокойства и смирно лежало на столешнице. Оно был начищено до блеска, словно выставочный экспонат, а остро наточенный наконечник с безразличием смотрел в открытое окно. Левой руке повезло немногим больше — из закрытого металлическим колпаком предплечья тянулся черенок телескопической удочки. Баллен в задумчивости складывал ее и раскладывал, натягивал и ослаблял леску, чем приводил маленькую девушку в негодование. Несмотря на это, вскоре перед рыбаком стояли чистая тарелка и кружка с напитком, обладающим вполне определенным, знакомым до тошноты, запахом.

— Обыкновенный чай, — заметив взгляд гостя, прокомментировал Баллен. — Многие врут, будто готовим мы его из рыбьей чешуи. На самом же деле всякому, заглянувшему в эту часть города, рыба мерещится даже там, где ее просто быть не может. Помнится, около года назад, незадолго до трагедии, заглядывал к нам один галлиец. Лицо он то и дело прикрывал платком, шарахался от людей и ни к чему не прикасался. Тогда-то Анабель не выдержала, наплела ему историй про рыбное варенье, леденцы из требухи и другие чудеса. Я, когда он ушел, от смеха чуть богу душу не отдал, — Баллен поморщился и закончил: — К морскому аромату привыкают с детства… Имейте в виду, сегодня каждый встречный будет знать, что вы побывали в рыбацких кварталах.

— Признаюсь, данный факт меня нисколько не заботит, — Пельша, наконец, разместил локти на столе и переплел пальцы. — Однако меня интересует другое. Слухи упоминают о некоем недуге, одолевавшем вас одно время. Как я понимаю, болезнь была связана с руками?

— Правильно понимаете, — вздохнул рыбак. — И началось это после крайне неприятной истории. Не уверен, что вам будет интересно услышать…

— Так ведь именно за этим я сюда пришел, — Пельша бросил взгляд на катушку спиннинга; леска мелко подрагивала. — За последние полгода я пристрастился ко всякого рода историям и с недавнего времени начал коллекционировать собственные… Предупреждаю сразу, я не журналист и не смогу поведать о вас миллионам. Но я сделаю все от меня зависящее, чтобы как можно больше народу узнало правду о теневой стороне Кетополиса.

Кирк Баллен смотрел на гостя с явным непониманием. Он знал только одну сторону города — мокрую, ветреную и соленую; со свисающими с сетей космами водорослей, живой серебристой массой в проеме трюма, округлыми спинами лодок на дальнем берегу… Утром, на пути к порту, солнце казалось рыхлым, ленивым, способным разве что на пакости вроде внезапного блика, отраженного от приоткрытой форточки и бьющего прямиком в глаза.

— Не желаете присоединиться к обеду? — опомнился Баллен. — Рискуя отобрать хлеб у городских гадалок, сделаю предположение: сегодня нас ожидает рыба. Жареная, с замечательной хрустящей корочкой и с вареной картошкой. Обещаю, нигде в городе вы не отведаете ничего вкуснее. Анабель сейчас накроет, и у вас будет отличная возможность убедиться в моих словах.

— Нет-нет, спасибо, я только из-за стола, — соврал Пельша и машинально сглотнул.

Он не сомневался в искренности рыбака, но какой-то внутренний барьер не давал Пельша подавить в себе напряжение — ослабить узел галстука и воспользоваться, наконец, гостеприимством. Согласившись на обед, он без промедления обвинил бы себя в воровстве и наотрез отказался защищать свои интересы в суде.

— Как хотите, я сделал все возможное. И Анабель этому свидетель. Хотя в любой момент вы имеете право передумать, а я — поддержать вас в этом решении… Ну-ка, — Баллен обернулся — раздался приглушенный стрекот шестеренок, — ловко подцепил удочкой со сковородки кусок рыбы и бросил в тарелку.

— Папа! — воскликнула Анабель. — Сколько раз тебе говорить!

Баллен рассмеялся.

— Воспитывает, шантрапа, — пожаловался он. — Ни тебе гарпуном крыс пострелять, ни в зубах удочкой поковыряться.

— В следующий раз леску будешь получать только перед рыбалкой, — рассердилась девушка. — А гарпун — вообще в исключительных случаях. Всю посуду в доме перебил, на меня уже покушаешься, — и, взглянув на отца, скрылась в кладовке.

Баллен выждал несколько секунд, с заговорщицким видом наклонился к Пельша.

— Золото, а не девчонка. Не знаю, как бы я без нее. Ходит за мной по пятам, боится одного отпускать. Пока меня лихорадило, сутками у кровати сидела. Как ни открою глаза, со стула вскакивает: то полотенцем лицо протрет, то поесть заставляет, то просто по голове гладит и, вижу, слезы еле сдерживает… Слава богу, на мать ни капли не похожа, та бы меня своими руками…

— Я полагаю, по поводу покушений Анабель преувеличила? — задал Пельша терзающий его вопрос. — Никогда бы не поверил, чтобы родной отец… Обычно девушкам свойственно ошибочное толкование ситуаций. Как правило, из-за чрезмерной впечатлительности…

— Конечно же! — возмущенно перебил его рыбак. — Вы же сами видите, как я к ней отношусь. Мне без Анабель и дня не протянуть, сердце разорвется… Просто однажды — вскоре после операции — я неудачно повернулся, ударил локтем о шкаф. Мышцу свело судорогой, и гарпун пролетел в паре сантиметров от груди Анабель. Отделались разбитым кувшином, но могло быть гораздо хуже.

— Вы всегда ходите со взведенным гарпуном? — удивленно спросил Пельша.