Больше время не дарило ей передышек, не останавливало свой бег, а наоборот, закружилось, завертелось в каком-то бешеном водовороте.
Только Света не могла уловить происходящего. Почти как тогда, на бое Руслана, она не замечала мелькающих вокруг событий.
Ее глаза видели только Руслана, замечали лишь расплывающееся пятно, выделяющееся мокрой тенью на темной ткани его свитера. А в ушах звенела почти оглушающая тишина, в которой набатом звучала пульсация ее сердца, подгоняемого страхом. Или это стучало его сердце?
Парни вылетели на стоянку буквально через пару минут, но эти мгновения показались Свете изнуряющей вечностью.
Она умоляла Руслана позволить ей посмотреть на его ранения, но вместо этого, он упрямо удерживал ее собой, и ощупывал плечо Светы, куда угодила первая пуля.
И когда Сергей добежал до них, пытаясь понять, что случилось, Рус в первую очередь сказал другу, чтобы следует позаботиться о Свете.
Они не слушали ее просьб и не обращали внимания на крик, просто игнорируя, видно приняв такое поведение за шок или истерику.
А Свете с каждой секундой становилось все страшнее.
Она бы даже поверила, что с ее любимым все хорошо, так уверенно он держал себя, руководя действиями окружающих — велел Стасу вызвать скорую, и что-то отрывисто, но тихо сообщил Сергею. Пока сам продолжал ощупывать ее плечо и грудь.
Да только сердце не обманывало, замирая от страха. И испарина на его лбу, сила, с которой Рус зажимал челюсти, бросая резкие команды растерянным друзьям — вызывали ужас внутри у Светы.
Скорая добралась быстро, видно сыграло роль упоминание огнестрельных ранений, и почти сразу же раздалась милицейская сирена.
Но и тогда Руслан упорно отказывался обратить внимание на ее мольбу, заставляя врачей осматривать ее саму.
И только услышав, что пуля не задела ничего важного, и ранение не несет угрозы ни ей, ни ребенку, вдруг как-то осел, упершись затылком в стену.
А она закричала, вырываясь из рук врачей, понимая, что теряет контроль над собой от страха, когда увидела, как Руслан медленно сползает на мокрый асфальт.
Темнота вращалась под его сомкнутыми глазами, заставляя отвратительный ком стоять поперек горла. При всем своем опыте, Рус впервые понял, что голова может кружиться даже тогда, когда ты сам пребываешь на краю сознания.
Но Руслану было плевать на это муторное ощущение. Втянув воздух через стиснутые зубы, он заставил себя открыть глаза.
Белый потолок над ним покачивался.
«Ну и черт с ним», сжав непослушные, предательски дрожащие от слабости пальцы, Руслан вынудил свое тело повиноваться. И рывком сел в кровати, жалобно скрипнувшей от его движения.
Вслед за потолком закружилась вся комната, которую Рус идентифицировал, как больничную палату. Однако и это покачивание он послал подальше, только сильнее вдавив сжатые кулаки в матрас, прогнувшийся под его весом.
Около уха раздражающе пищали какие-то аппараты, провода которых тянулись к его груди и рукам. Пару секунд Руслан пытался разобраться что к чему с этими проволочками, а потом, чертыхнувшись от бесящего его выворачивающего ощущения, просто сгреб все провода в охапку и дернул, отрывая присоски и липучки от кожи.
Он подозревал, что все это имело в себе цель обеспечить ему более приемлемое самочувствие, только Русу некогда было тут валяться.
Самым неправильный в палате оказалось отсутствие Светы рядом. И он собирался немедленно найти свою женщину и убедиться, что с ней все в порядке. Что смутные воспоминания о том, будто ранение не опасно для нее и их ребенка — были истинной правдой.
Странно, но он мог бы поклясться, что недавно она сидела здесь.
Пусть и не мог оформить это ощущение словами. Просто что-то в заломе ткани на стуле у изголовья кровати, на которой он сидел, легкий аромат ее духов, который чудился ему в воздухе, и смутное воспоминание прикосновения ее руки к его щекам и лбу — убеждали, что Света должна находиться здесь.
Однако ее не было.
Пищание приборов стало хаотичным, и тут же, вовсе, превратилось в отвратительное гудение.
Где-то за дверью раздались торопливые шаги и приглушенные слова.
Руслана не волновала эта суматоха.
Он спустил ноги с края кровати, порадовавшись, что ему оставили джинсы. Сложно было бы бродить по коридорам больницы в тоге из простыни и бинтах, опутывающих большую часть его груди и левого плеча.
В памяти всплыла картина Светы, закутанной в простынь, с улыбкой наблюдающей за его тренировкой после их первой ночи. И желание разыскать ее стало почти нестерпимым.
Заставляя тело игнорировать боль и слабость, от которой подкашивались колени, Рус просунул ноги в штанины джинсов, которые сдернул со спинки стула.
В этот момент дверь распахнулась и в палату влетело несколько человек, которые удивленно замерли, увидев что Руслан делает.
Безразлично пробежавшись глазами по незнакомым ему лицам то ли врачей, то ли медсестер, Рус остановился взглядом на Стасе, неуверенно топчущемся у входа, словно тот не решался переступить порог.
— Где она? — хрипло просипел он таким голосом, словно вместо голосовых связок в горле вдруг оказался наждак.
Впрочем, друга, казалось, такой голос не только не испугал, а даже обрадовал. Но Стасу не дали ответить.
Уже пришедший в себя медперсонал с возмущенными возгласами бросился к кровати, скопом ругая Руслана.
Скривившись от этого гомона, Рус окончательно поднялся с постели.
— Что вы творите?! — одна из медсестер (Рус прочел ее должность на бейджеке, приколотом к синей форме), попыталась заставить его лечь назад, обхватив руками за плечи.
Единственное, чего она добилась — это резкой боли в его спине, судя по всему там, куда угодила пуля, и раздражения Руслана.
— Вы должны лежать! — вторила ей еще одна медсестра, пытающаяся настроить приборы, и уже примеривающаяся вновь опутать его всеми этими чертовыми проводами.
— Оставьте меня в покое! — рявкнул Руслан так, что женщины замерли, немного испуганно уставившись на Руса округлившимися глазами.
Стас хмыкнул.
Руслану стало стыдно. Совсем чуть-чуть.
В конце концов, эти женщины просто выполняли свою работу, и пытались спасти его жизнь. Не их вина, что он не мог найти покоя, пока не увидит Свету.
— Извините, — заставил выговорить себя он, пусть горло и нещадно пересохло. — Но я должен идти.
И не обращая внимания на новую порцию возмущенных возгласов и приказов вернуться на койку, Руслан осторожно отодвинул медсестру, загораживающую ему проход. А потом, пошатываясь, пошел в сторону Стаса.
