– Мокри глупец, и не стоит брать его в расчет, – сказал Торулу Перинг Мата. – Ваша главная проблема – Куни Гару. Отправляйтесь на запад, гегемон, и раздавите его, пока он не настроил против вас остальные королевства Тиро.
Мата раздражало постоянное вмешательство Торулу Перинга. Да, конечно, Куни высадился на Большом острове, но ему удалось захватить лишь крошечную часть Хаана. Три новых королевства Гэфики возглавляли его ставленники, и Мата считал, что они с легкостью остановят трусливого Куни и его сопливого маршала, в то время как Мокри, будучи воином, представлялся ему куда более опасным противником.
Чтобы сохранить целостность своего мира, Мата пришлось пристегнуть к поясу меч – другого выхода не оставалось – и снова сесть в седло, поскольку он не мог доверить столь важное дело никому, а с Куни можно разобраться и позднее, после того как будет наведен порядок на востоке.
Правители королевств Дара поняли, что наступил момент, когда придется выбирать, на чью сторону встать: либо Мата Цзинду из Кокру, величайшего воина всех времен, либо Куни Гару из Дасу, обладателя неистощимого запаса удачи.
Король северной Гэфики Тэка Кимо сражался бок о бок с Мата с того дня, как убил Хуно Крима, и никто не сомневался, что он один из самых верных сторонников гегемона. Но прежде чем стать королем и генералом, влиться в ряды повстанцев, Тэка разбойничал в Таноа, добывал себе средства к существованию с помощью кинжала. Тэку даже приговорили к каторге за то, что искалечил человека, и на его лице все еще оставалась устрашающая татуировка, сделанная тюремщиками, как было принято при Мапидэрэ, чтобы все знали, кто перед ними и что совершил. Как и Мата, это был крупный и сильный мужчина, превосходный воин, хотя и, в отличие от гегемона, никогда не считал, что служит высшим идеалам.
Тэка гораздо лучше разбирался в законах темных переулков и ночных улиц, чем в хитроумных политических танцах политиков и дворцовых интригах, и считал, что жизнь аристократа ничем не отличается от жизни мелкого уличного преступника. Куни Гару и Мата Цзинду напоминали главарей двух соперничающих банд, сражавшихся за контроль над городскими рынками и деньги, которые платят за защиту богатые купцы, в то время как сам он был мелкой сошкой, оказавшейся меж двух огней.
«Надо не ошибиться в выборе – иначе проиграешь».
Тэка тайно прибыл в Гинпен, чтобы переговорить с Куни Гару, в скромном одеянии и без охраны. Они встретились на старом, мало кому известном постоялом дворе.
Прибыв в назначенное место, Тэка обнаружил, что Куни резвится в постели с двумя проститутками, но посчитал это вполне естественным: по его представлениям, предводитель крупной банды именно так и должен вести себя.
Куни тут же выпроводил женщин, но выглядел рассеянным.
– Я считаю, что Мата Цзинду остался в прошлом, а ты, великий король Куни, – наше будущее, – заговорил Тэка, но Куни зевнул, встал и молча вышел из комнаты.
Тэка не знал, что означает такой прием: вместо того чтобы обсудить возможность союза, Куни повел себя так, словно ему ни до чего нет дела.
Вскоре появился Кого Йелу и пригласил Тэку на ленч, состоявший из самых простых холодных закусок – что нашлось на постоялом дворе, – к которым подали неструганные палочки для еды. С каждой проходившей минутой Тэка чувствовал себя все более неуверенно.
Вероятно, Куни Гару отнесся к нему так из-за того, что они с маршалом Мазоти уже составили план покорения северной Гэфики и более сильный главарь нашел способ забрать территорию без ведома Тэки. Теперь он понял, что может лишиться не только своих земель и трона – совсем как несчастный Косуги, – но и не исключено, и жизни.
Холодность Куни была своего рода предупреждением, последним лучиком надежды, и тогда Тэка решил попросить премьер-министра Йелу замолвить за него словечко. Тэка уже не просил о союзе равных, а мечтал лишь о том, чтобы, отдав северную Гэфику, сражаться за Дасу в обмен на обещание новых владений по окончании войны.
Кого кивнул и пообещал сделать все, что в его силах, а когда Тэка ушел, вместе с Куни они хлопнули в ладоши и рассмеялись.
– Он заглотил не только наживку, но и крючок, леску и грузило! – воскликнул Куни.
– Сир, ты превосходный актер! – заметил Кого.
– Никогда не сомневайся в уличных бойцах Дзуди.
Именно Кого придумал устроить Тэке такую встречу, а Куни добавил несколько превосходных деталей к его плану, чтобы воспользоваться тем, что знал о жизни Тэки. Иногда одержать победу можно и без армии.
– Мне будет очень тебя не хватать! – Куни сжал руки Кого, словно они все еще находились в Дзуди, где часто работали вместе допоздна, обсуждая проблемы управления городом, которые наводили скуку на всех остальных.
Кого Йелу прибыл в Гинпен, чтобы помочь установить новую административную власть при помощи документов из имперских архивов, но теперь должен был вернуться в Дайе, чтобы управлять Дасу и Руи, где шла работа по снабжению армии, воюющей на Большом острове.
– Это большая честь для меня, – ответил Кого, тронутый до глубины души словами короля. – Знай: у Мата только меч и дубинка, а у тебя – сердца твоих людей.
После того как генералы взяли под контроль северную Гэфику, Мазоти приказала Тэке Кимо – новоиспеченному герцогу Аралуджи – напасть на короля Аму Понадому, отправленного на прекрасный остров плавучих городов. Понадому панически боялся гегемона и отказался разговаривать с посланниками Куни.
Мазоти решила, что Тэка будет особенно стараться, сражаясь за будущие владения; ей же требовалось заняться оставшимися районами Большого острова.
Центральная и южная Гэфика рухнули под натиском сил маршала Мазоти, как подточенные термитами деревья под ударами тяжелого топора. Оба короля, Нода Ми и Дору Солофи, не уделяли внимания собственным армиям, рассчитывая, что Тэка примет на себя главный удар Мазоти, и теперь им ничего не оставалось, кроме как бежать через реку Лиру в Кокру.
Во время бегства они сжигали все корабли, которые попадались на северном побережье, в надежде, что река, широкая, но недостаточно глубокая для механических крубенов, задержит силы Дасу. Все корабли, ходившие по реке Лиру, по их приказу вернулись в города и порты на южном побережье, под охрану гарнизонов. Несколько боевых кораблей Ми и Солофи отправили в Диму, чтобы контролировать Лиру, а большая часть их флота – точнее, того, что от него осталось после атаки механических крубенов, – должна была патрулировать западное побережье Кокру. Они снабдили свои суда глубоководными сетями, рассчитывая таким способом помешать Мазоти доставить свои войска на механических крубенах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
