К сожалению, как раз достаточно убедительного анализа в брошюре Чалидзе почти нет, а аналогии, как известно, не являются доказательством.
Тезис Чалидзе, Федотова и других авторов, утверждающих, что Сталин якобы восстановил в нашей стране монархию, новую династию, или что он, уничтожив социализм и коммунистическую партию, создал в СССР какой-то фашистский режим или современный вариант «азиатского способа производства» и азиатской деспотии, этот тезис был подвергнут весьма обстоятельной критике и в эмигрантской литературе. Отрицая всякий социализм в принципе, а ленинский социализм в особенности, эмигрантские авторы [490] пытаются показать (и не всегда без оснований), сколь многие из элементов ленинского наследия Сталин не хотел или не смог разрушить. Они показывают, что никакой монархии Сталин не создал и всех коммунистов и социалистов не уничтожил. Он использовал, однако, механизм коммунистической партии и ее диктатуры для узурпации власти и утверждения режима своей личной диктатуры, физически устранив при этом всех своих реальных или потенциальных противников. К сожалению, оппоненты Чалидзе ищут лишь элементы сходства между эпохами Ленина и Сталина, не видя между ними огромных различий, а во многих отношениях и прямой противоположности.
Узурпация власти Сталиным не была изменением лишь внешней формы Советской власти. По существу это был частичный контрреволюционный переворот, и мы еще будем говорить в дальнейшем об этом. Однако Сталин не собирался и не мог бы, даже если хотел, довести этот переворот до конца. Сталин не собирался восстанавливать в Советском Союзе новую династию, он не был намерен ни возвращать в Советский Союз изгнанных из России помещиков и капиталистов, ни создавать какой-либо новой «советской» аристократии, нового правящего класса. Сталин пытался совместить в какой-то форме новый социальный строй с антидемократическим режимом абсолютной личной власти. Можно говорить поэтому о различных вариантах сталинского казарменного социализма, но не о новой абсолютной монархии. Поскольку к сталинскому режиму столь часто приклеивали ярлык «бонапартизма», поучительно сравнить в некоторых отношениях действия Сталина с действиями Наполеона. После прихода к власти Наполеон вовсе не собирался возвращать землю, уже захваченную французским крестьянством, ее прежним владельцам. Наполеон сохранил и все основные приобретения буржуазии, и ее ведущую роль среди классов тогдашнего французского общества. Имея прочную поддержку буржуазии и крестьянства, Наполеон действовал открыто. Он не боялся провозгласить себя пожизненным диктатором, а вскоре надеть на свою голову императорскую корону. Напротив, террор Сталина и узурпация им власти в стране и партии никак не соответствовали интересам пролетариата и крестьянства, т. е. тех классов, на которые опиралась Октябрьская революция и Советская власть. Поэтому там, где Наполеон действовал открыто, Сталин прибегал к обману. Там, где Наполеон шел до конца, Сталин останавливался на половине дороги. Сталин не хотел, да и не мог при существующих в стране настроениях присваивать себе титула императора. Он выступал на словах как самый верный продолжатель дела Октябрьской революции и дела Ленина, и именно это наряду с террором придавало дополнительную прочность его режиму. Формально до конца 30-х годов Сталин не занимал никаких государственных постов, если не считать поста члена Президиума ЦИКа (позднее Президиума Верховного Совета СССР). Только перед войной Сталин стал Председателем Совета Министров СССР. Ему было присвоено воинское звание маршала, а затем и генералиссимуса. Но и без всяких монархических титулов Сталин сосредоточил в своих руках такую власть, которой никогда не обладал и не мог обладать Наполеон.
«Большевики знали, – писал об этом историческом парадоксе английский историк Эдвард Карр, – что французская революция завершилась диктатурой Наполеона, и боялись, что их собственная революция может пойти по этому же пути. Они поэтому не доверяли Троцкому, который среди их лидеров казался наиболее похожим на Наполеона, и доверяли Сталину, который в наименьшей степени выглядел подобным Наполеону» [491] .
ЕЩЕ ОБ ОДНОЙ ВЕРСИИ ПО ПОВОДУ ПОВЕДЕНИЯ СТАЛИНА
В своей борьбе против русских революционных партий царская охранка широко использовала провокаторов как из числа засылаемых в эти партии специальных агентов, так и из числа неустойчивых членов партии, вступивших в сговор с охранкой. Немало провокаторов имелось и в местных и даже центральных организациях большевиков. После революции в Москве по документам московской охранки были опубликованы многие факты из истории большевизма. В одной из книг приводился список секретных сотрудников царской полиции, работавших в РСДРП. Таковых упоминается в книге 12 человек: М. И. Брандинский, Я. А. Житомирский, М. Г. Кривов, А. И. Лобов, Р. В. Малиновский, А. К. Маракушев, А. А. Поляков, А. С. Романов, И. П. Сесицкий, М. Е. Черномазов, В. Е. Шурханов и нераскрытый агент по кличке «Василий». По данным Московского охранного отделения, несколько провокаторов принимали участие в Пражской партийной конференции 1912 г. [492]
Большинство провокаторов, действовавших в социал-демократической, эсеровской, анархо-коммунистической партиях, было разоблачено вскоре после Февральской революции. Однако некоторые из агентов были раскрыты значительно позднее. Во-первых, большая часть материалов столичной охранки была сожжена восставшими рабочими во дворе полицейского департамента – явная и грубая ошибка революционеров, вероятно спровоцированная кем-то из тех, кто был очень заинтересован в уничтожении всех документов охранки. Во-вторых, о некоторых наиболее важных для полиции провокаторах знали только один-два из руководителей Охранного отделения. Так, например, только в 20-е годы получило известность дело провокаторши Серебряковой, выдавшей царской полиции многих большевиков.
В годы террора Сталин и НКВД широко использовали против старых и заслуженных работников партии обвинения в их якобы давних связях с охранкой. Эти обвинения выдвигались против членов ЦК ВКП(б) Пятницкого, Зеленского и Разумова, даже против Мейерхольда, который будто бы числился в охранке под кличкой «Семеныч». Гораздо менее известно, что и многие из политических противников Сталина выдвигали против него самого аналогичные обвинения.
Еще в 20-е годы с подобными обвинениями в адрес Сталина выступил грузинский меньшевик Ной Жордания, который ссылался на давний разговор со Ст. Шаумяном. Шаумян якобы рассказал ему, что был арестован в 1909 году в первый же день своего нелегального приезда в Тифлис. Дату приезда и адрес конспиративной квартиры, где остановился Шаумян, знал лишь один Сталин. Эти свидетельства Жордании были опубликованы в дашнакском журнале «Айриник», издаваемом в Бостоне (США), и позднее перепечатаны в эмигрантской русской газете «Последние новости» в статье «Сталин по воспоминаниям Н. Н. Жордания» [493] . Намеки на связи Сталина с охранкой содержатся и в неизданной рукописи грузинского меньшевика Г. Урушадзе, хранящейся в Гуверовском институте (США). Свидетельства Жордании и Урушадзе могут иметь и иные толкования. Известно, что Шаумян продолжал поддерживать дружеские связи со Сталиным и после своего ареста и скорого освобождения.
Еще больше публикаций на эту тему появилось на Западе после XX съезда. Нам уже приходилось ссылаться на книгу А. Орлова «Тайная история сталинских преступлений», которая недавно была издана на русском языке, но впервые появилась на английском языке еще в 1953 году, вскоре после смерти Сталина, в США. В мае 1956 года Орлов опубликовал в журнале «Лайф» большую статью «Сенсационная тайна Сталина» с материалами, которых не было в его книге. В этой статье Орлов пытается доказать, что Сталин в течение многих лет до революции активно сотрудничал с царской охранкой. Орлов, в частности, писал: «Осенью 1937 года я был одним из немногих, а может быть, даже и единственным, кто знал во всех подробностях, что скрывалось за процессом руководителей Красной Армии в 1937 г. И сейчас я рассказываю об этом впервые. Эти события являются наиболее сенсационными и, конечно, хранимыми в наибольшей тайне из всей карьеры Иосифа Джугашвили, известного в истории под именем Сталина. Эта тайна преследовала сознание Сталина и ускоряла смерть тех, кого он подозревал в том, что они ее знают... Я делаю это заявление потому, что знаю из совершенно достоверного источника, что дело маршала Тухачевского связано с одной из самых чудовищных тайн Сталина. Когда эта тайна будет раскрыта, она осветит многие стороны поведения Сталина, которые до сих пор оставались необъяснимыми. А в наши дни это разоблачение осветит также паническое поведение "Хрущева и К°", когда они поторопились разоблачить преступления Сталина и разрушить миф о его величии» [494] .
