даже нашим партнерам пришлось согласиться, что в силу давнего и близкого знакомства она идеально подходит на роль правой руки будущего лидера здоровой части человечества. Более того, по Вашим словам, она даже способна оказывать воздействие на направление его мыслительного процесса. Так что у Вас есть все основания гордиться воспитанием потомка, достойного стать у истоков обновления земли.
Я молчал — в поисках неизменной прежде гордости за мою дочь. Которая в моих глазах всегда была самым ярким и чистым носителем независимости, прямоты и искренности — главных принципов нашего течения. Которое вдруг вильнуло так, что оказалось удивительно похожим на мутный поток светлого фарисейства.
— И совершенно не исключено, — прервал затянувшееся молчание наш глава — медленно, с расстановкой, словно тщательно подбирая слова, — что однажды оснований для гордости у Вас существенно прибавится.
Я вернулся к тактике безмолвных вопросительных взглядов, чтобы позволенная мне в этих стенах инициатива не вступила в противоречие с предписанной мне там же готовностью исполнять любое его распоряжение.
— В отличие от наших партнеров, — продолжил наш глава, внимательно следя за мной чуть прищуренными глазами, — мы знаем, что наличие несомненного лидера не является абсолютным залогом успеха любого предприятия. Он может потерять к нему интерес, надорваться, выгореть, просто сдаться, в конце концов. Но это не значит, что вместе с ним должно потерпеть поражение и его дело. Кто сможет довести его до конца лучше, чем ближайший помощник … или даже советник бывшего лидера?
— Вы хотите, чтобы моя дочь возглавила исполинов? — выдохнул я свое самое страшное в последнее время подозрение, что предсказанный Гением водоворот событий закрутится вовсе не вокруг юного мыслителя. — Но светлые же никогда на это не пойдут! Вы же говорили мне, что у нас достигнуто с ними твердое соглашение о разделе сфер влияния — и исполины принадлежат им!
Судя по реакции нашего главы, мне удалось каким-то образом оставить впечатление глубокого потрясения оказанной честью.
— Принадлежность к нашему течению всегда означала готовность к любым вызовам, — торжественно изрек он, одарив меня благославляющим на подвиг взглядом. — Что же касается светлых, то их практически неограниченное правление на земле привело к тому, что человечество оказалось насквозь пронизано всеми возможными пороками. Теперь, когда у нас появилась наконец возможность вернуть землю к первозданной чистоте, мы не допустим, чтобы они и новую популяцию вновь развратили.
Путь вверх в апартаменты Гения показался мне нестерпимо долгим. Хотя я и бежал через две ступеньки. Телепортироваться прямо от двери кабинета нашего главы, как только я закрыл ее, у меня не вышло. Что немного успокоило меня. Поскольку могло означать лишь одно: острой надобности в моем докладе Гению о новых обстоятельствах не было.
Он развеял мою крепнувшую с каждым шагом уверенность в этом, даже не дослушав меня.
— История ничему не научила не только наших оппонентов! — послышалось у меня в голове лихорадочное бормотание. — Играть краплеными картами с давно известным шулером! Опять! И еще о развращении земли язык повернулся …
— Я думаю, нужно предупредить хотя бы мою дочь, — нетерпеливо вернул я его к более насущным проблемам.
— Нет! — обрел его голос знакомую ясность и куда менее привычную резкость. — Не исключено, что Вас только что проверяли. Не передавайте пока эту информацию никому — в поведении мальчика не должно появиться ни малейших изменений. Сообщать ему о новых факторах риска стоит только одновременно со способами противостоять им. Похоже, наша встреча с ним произойдет раньше, чем я рассчитывал, — досадливо цокнул он языком.
— Вы получили возможность попасть на землю? — выдавил я из себя, охрипнув даже мысленно.
— Нет, я вспомнил о ней, — хохотнул он уже совершенно естественно, и добавил: — Я возвращаюсь со всей возможной скоростью.
В тот день я в первый и последний раз пожалел о приобретенной способности максимально сокращать обратный путь к своему новому месту службы.
В тот день я предпочел бы отправиться к нему пешком. Не спеша. Чтобы осознать — или хотя бы попытаться — все, только что услышанное.
Надобность во мне в конечном пункте назначения перевесила, как всегда, мои личные потребности. В чем я убедился, обнаружив себя прямо позади офиса и даже не успев моргнуть при этом.
Мне не стоило ни малейшего труда догадаться о природе этой надобности — с необходимостью удержать в неведении родителей юного мыслителя я бы, пожалуй, согласился с Гением, а вот карающий меч явно стоило поставить в известность в отношении готовящегося хаоса на земле. На которой все еще оставались не только моя дочь с юным философом, но и Марина.
И готовность моего сознания откликнуться на очередную надобность светлых во мне понравилась мне ничуть не больше, чем то, что мне предстояло обдумать. На что мне все же пришлось выделить отдельную часть и так уже растерзанного мозга, которая немедленно включилась в круглосуточную работу без малейшего усилия воли с моей стороны.
Глава 10.19
Вынужденное — и в последнее время действительно слишком тесное общение со светлыми никогда прежде не сказывалось на моем отношении к ним. Наоборот — наблюдая практически в упор за их неустанными потугами причесать человечество под единую гребенку, выкорчевать из него малейшие ростки свободомыслия, я только все глубже убеждался в необходимости противостоять их фанатизму.
Несмотря на то, что возможностей для этого у нас оставалось все меньше. Светлые давили нас большинством, распространяя самые омерзительные представления о нас на земле и спуская на каждого нашего представителя на ней целую свору своих цепных псов — оставляя нам при этом самую грязную и презираемую работу и удерживая нас в резервации подальше от своих хоромов.
Подобно всем фанатикам, они с легкостью шли на любую низость, не гнушались ни лицемерием, ни нарушением слова, ни клеветой, чтобы удержать людей в рабстве, а нас — в образе отверженных парий.
Квинтэссенцией этой иезуитской сущности явился их последний проект.
Участие в котором нашего течения покоробило меня с самого начала.
Трудно было не согласиться с Гением, что идти на сделку с теми, кто тысячелетиями лепил из нас образ врага всего сущего — верх безумия.
И вновь ошибся наш величайший ум — реальность оказалась намного хуже. Наш глава не оставил мне роскоши сомнения в том, что вместе с партнерством со светлыми наше течение приняло и их методы.
В отношении моей дочери.
Перенос из нашей цитадели в общество моих старых светлых знакомых впервые не вызвал у меня раздражения.
Оно начало колоть меня позже. День за днем.
От тревоги за юного мыслителя — на
