время противостояния с русскими, пока разведка не начала операцию «Купол», его подчинённым приходилось туго:
— У экипажей наших эсминцев развился настоящий «перископный синдром». Им везде мерещились русские подводники и диверсанты. Неприятельские боевые пловцы прекрасно экипированы: помимо кинжалов, они вооружены автоматами для подводной стрельбы, снаряжаемыми иглами длиной около 60 см, которые прошивают человека насквозь на дистанции до 18 метров (!) и четырёхствольными пистолетами.
Сказанное могло бы показаться малодушием, если бы присутствующим генералам не было известно, что в их кругу трусов и паникёров быть не может. Просто на совещаниях такого ранга принято было говорить лишь правду.
— Тем не менее, — продолжал командующий Третьим флотом уже с гордостью, — до сих пор нам удавалось сдерживать противника, не вводя в оперативный район «Подкова» свои боевые корабли и подводных коммандос.
— Просто мы доверились в деле охраны территории биологии, — с ухмылкой вставил глава Центральной разведывательной группы адмирал Роскоу Генри Хилленкоттер. — Всё больше убеждаюсь, что матушка-природа неистощима на сюрпризы.
Однако все присутствующие в кабинете признавали, что из-за того, что недавно ситуация резко изменилась к худшему, впервые за свою историю страна оказалась перед реальной угрозой иностранной агрессии на своей территории.
Перед тем как перейти главному, ради чего они тут собрались, шеф «Центральной разведки» подчеркнул, что без помощи коллег его департамент в одиночку бы не справился:
— Военная служба радиоперехвата сработала чётко, а армейские криптографы сумели оперативно расшифровать перехваченное сообщение. Хочу также отметить работу наших дипломатов. И конечно ФБР.
Поблагодарив всех, адмирал Хилленкоттер ознакомил присутствующих с донесением резидента советской разведки, работающего на Тихоокеанском побережье США, своему начальству в Москву.
После того, как он закончил читать, воцарилось гробовое молчание.
Выждав немного, Хилленкоттер ещё раз зачитал последний абзац донесения: «Если от других наших источников будет получено подтверждение данной информации, то считаю необходимым совместно с Главным разведывательным управлением Красной армии выработать план наших дальнейших действий в создавшейся ситуации».
На взгляд Хилленкоттера, этот кусок текста недвусмысленно указывал на то, что резидент подсказывает начальству не упустить такую возможность.
— ГРУ за минувшую войну с Германией накопил огромный опыт подрывной работы в тылу противника. Диверсии — это их специализация — заметил главный военный советник Трумэна генерал Гарри Вайн.
— Надо признать, мы сами подставились — мрачно произнёс глава Минюста. — Кремль легко может всё выдать за случайность, и нас же обвинить, что мы плохо заботимся о собственной безопасности, если не только теряем атомные бомбы, но и допускаем, чтобы они самопроизвольно взрывались. И с точки зрения международного права к русским будет сложно подкопаться.
— Согласен! — поддержал его сосед справа. — Случись у нас тут взрыв с тысячами погибших, и русские ещё будут злорадствовать в своей газете «Правда», обвиняя нас в наплевательском отношении к собственному пролетариату.
— Вот именно! — взволнованно воскликнул Госсекретарь. — Они ничем не рискуют. При этом психологический и имиджевый ущерб США будет огромным. Население, которое доверяет правительству, поймёт, что на самом деле оно беззащитно перед новой угрозой!
Глава Центральной разведывательной группы и поддерживающие его генералы представили Президенту оперативно подготовленный план действий. На стол легла толстая пачка документов.
Взглянув на первый же лист, Трумэн был неприятно изумлён. Со страниц доклада на него повеяло ледяным холодом новой большой войной, в адском пламени которой должны были погибнуть миллионы людей. По сути это было предложение немедленно без объявления воны нанести по Советам массированный удар.
Уже во второй раз за своё недолгое президентво Трумэн сталкивался с необходимостью принимать столь серьёзное решение. И снова, как и тогда — в 1945-м, когда решался вопрос о нанесении ядерного удара по упорно сопротивляющейся Японии, военные начали тактично, но настойчиво давить на Президента, зная о его нерешительности в таких вопросах.
Военный министр оценил возможное число потерь среди населения Калифорнии и соседних штатов в результате диверсии в четверть миллиона человек. Вопрос ставился таким образом, что главе государства предстояло решить, кому умирать: сотням тысяч американцев или миллионам русских. Третьего варианта не было.
Начальник Объёдинённых штабов тут же заверил, что если Президент даст команду, они пошлют русского медведя в такой глубокий нокаут, что он не скоро сможет подняться на лапы и снова скалить зубы:
— У нас есть 35 атомных авиабомб. Наши тяжелые бомбардировщики под защитой мощного истребительного сопровождения несомненного смогут достичь целей. Удары будут нанесены по самым крупным городам СССР, в первую очередь в европейской части Советского Союза, это Москва. Ленинград, Свердловск, Орёл, ну и так далее. Это ввергнет противника в состояние хаоса. Управление войсками будет потеряно и в последующие дни мы сможем развить наступления обычными средствами.
Наконец, свою роль играли деньги. Теперь Президент понял, зачем на совещание притащили министра финансов. Оказывается, тот уже был в курсе всего и с бухгалтерской тщательностью подсчитал, что суммарный ущерб от русской диверсии может составить два с половиной миллиарда долларов. И хотя кощунственно говорить о деньгах, когда на кону человеческие жизни, тем не менее, все понимали, что могут пострадать интересы большого бизнеса. А это может ой как аукнуться во время будущей избирательной компании…
Президент раздумывал. Нет, информация не вызывала у него сомнений. Хотя, когда Трумэн только пришёл к власти, в разведке царил полный хаос. Военное ведомство имело своё разведывательное управление Джи-2, у флота была своя спецслужба — Управление военно-морской разведки; Госдеп получал нужную информацию по дипломатическим каналам. Даже министерства финансов и сельского хозяйства финансировали собственные источники получения секретных сведений в различных частях мира о валютных, экономических и продовольственных проблемах. А в итоге данные часто противоречили друг другу и каждый старался изобразить картину в выгодном прежде всего для себя свете.
С этим срочно надо было что-то сделать, и тогда было решено создать централизованный орган. Два года назад Трумэн ликвидировал УСС и подписал приказ о создании на его базе новой структуры, которая после переходного периода должна была замкнуть на себе все национальные спецслужбы. И то, что именно Центральная разведывательная группа (ЦРГ) выступила сегодня лидером, подтверждало его правоту.
А кроме того, как можно не доверять информации, к которой приложили руку и военные, и дипломаты, и сразу две спецслужбы?! Без сомнения это был серьёзный разведывательный успех и качественный прорыв.
Президент определённо имел основания чувствовать себя довольным. Он даже склонился к рабочему ежедневнику и записал, что надо дать указание ускорить подготовку окончательного развёртывания будущего Центрального разведывательного управления. А также необходимо продумать, какие следует подготовить директивы, усиливающие роль будующего ЦРУ и расширяющие круг его полномочий, чтобы придать ему силу и вес штаба национальной разведки.
И к военным тоже хозяин
