Карус засмеялся.
— Я понял, что беспокоюсь о каких-то глупых неприятностях вместо крупных проблем, которые пока не могу преодолеть. Но мне нужно как-то отвлечь себя от томительного ожидания того момента, когда мы приступим к осуществлению нашего плана.
— Скоро будем на месте, — невозмутимо сообщил Юнатий. Его голос был едва слышен за плеском воды. — Через милю мы пристанем к берегу, где флот Блэйза бросил якорь. И вам не придется ждать. Если, конечно, вы не поменяете свои намерения и не прикажете мне повернуть назад, чтобы уснуть в теплой постели.
Карус насмешливо фыркнул.
— Это последнее, о чем я могу подумать. Но когда мы разделаемся со всеми проблемами, я буду спать целую неделю.
Шарина смазала жиром одну уключину. Она сжала кусок сала, чтобы выдавить жира и на другую. Если заскрипела одна, то вскоре заскрипит и другая.
Плоскодонка поднялась на следующей волне. Юнатий направил нос лодки прямо на нее и опять вернул их на прежний курс.
— Сегодня западное течение. Не слишком сильное, один или два узла. Если принц не откажется прислушаться к совету старого моряка, то вам лучше плыть сейчас к Кордину.
Он обернулся через плечо.
— Или подвезти вас и госпожу ближе к берегу? Миля — очень большое расстояние для девушки.
— Я скажу об этом следующей леди, которую ты повезешь, — засмеялась Шарина. Она уже сняла с себя пояс и теперь наклонилась, чтобы снять тунику, которую надела специально для долгой прогулки по морю. — Я из деревни Барка. И единственная Госпожа для меня — это та, которой мы молимся.
Я молилась ей сегодня и просила спасти королевство и моих друзей, подумала она и едва заметно улыбнулась.
Шарина взяла пропитанный маслом мешок, в который сложила одежду, чтобы переодеться на берегу. В шелковую тунику и плащ она завернула пьюльский нож. Девушка взяла его с собой как талисман. Но, кроме того, сильный удар этого клинка мог выручить ее из беды.
— Ты готов? — обратилась она к Карусу.
Юнатий убрал весла. Широкие усы дрогнули, когда он посмотрел на Шарину, на ее красивое гибкое тело, озаренное лунным светом. Но тут же лодочник опустил глаза вниз, словно увидел что-то недозволенное.
— Да, — ответил Карус и взял в руки большой сверток. Скинув с себя тунику, он оставил на теле лишь ремень, застегнутый на поясе. На нем в кожаных ножнах, пропитанных воском и ланолином, висел длинный острый кинжал. — Сейчас.
Шарина соскользнула в воду, подняв узел над головой. Некоторое время она плыла, придерживаясь рукой за борт лодки, которую тихонько несло течением к берегу. Потом, оттолкнувшись, девушка по-лягушачьи двинулась вперед. Ей предстояло проплыть довольно большое расстояние. Она могла воспользоваться мешком с одеждой, как спасательным кругом, чтобы держаться на воде, если изменится течение, но сомневалась, что ей это потребуется.
Юнатий оказался прав насчет течения. И хотя оно продолжало волновать девушку, подсознательно она чувствовала, что плывет в нужном направлении. Ее приводила в беспокойство мысль о том, что скорость течения может оказаться больше.
Шарина нервно хихикнула.
— Что с тобой, девочка? — забеспокоился Карус. Король плыл слева от нее. Она не видела его, но, судя по голосу, он был где-то рядом.
— Все в порядке, — поспешила успокоить его Шарина. — Просто я поняла, насколько море больше меня, понимаешь?
Карус засмеялся, но его смех поглотил шум волн. Дальше они поплыли в полнейшей тишине, не сказав больше друг другу ни слова.
На небе сияла почти полная луна. Ее свет играл на волнах, отчего пена казалась серебряной. Берег приближался. Шарина не устала, но нужно было осмотреться. Она престала бить ногами и легла грудью на промасленный мешок с одеждой. Сначала ничего не было видно из-за кораблей и волн. Но потом, поднявшись на гребне одной волны, она увидела, что находится в шестистах ярдах от берега.
Свет от костров и факелов мерцал там, где в бухте расположились флот графа Лердока и вся его армия. Когда они подплыли ближе к берегу, Шарине показалось, что она видит на дне корабельные якоря. Отдельные огоньки исчезли. Перед ней неожиданно появился корпус судна. Потом другой.
Один из самых больших кораблей сносило течением в море, несмотря на то что его держал тяжелый якорь. Береговая линия в этом месте отлого спускалась к морю, а корабли были слишком большими, чтобы вытянуть их на берег.
Карус добрался до девушки, сделав три больших взмаха руками.
— Они наверняка выгрузили груз и людей на берег, — кивнул он в сторону тысячетонных кораблей. — У этих кораблей не было бы шанса удержаться на якорях, если бы разыгралась буря.
Шарина взглянула на чистое небо.
— Думаешь, заклинания волшебников секты Лунной Мудрости все еще действуют?
Карус насмешливо хмыкнул.
— Я думаю, что тот, кто позаботился о хорошей погоде для кораблей графа Лердока, не спасет его от настоящей беды, если она возникнет неожиданно, — заявил он. — Всегда есть опасность, что твой противник рискнет и сможет похитить удачу у тебя из-под носа.
Король улыбнулся — Шарина поняла это по голосу — и прибавил:
— Моим врагам часто доводилось узнавать об этом, но, как правило, было уже слишком поздно что-либо предпринимать.
Опять заиграла труба. В западной бухте раздавался стук дерева о дерево. Похоже, там что-то строили или ремонтировали.
Карус вытянул руку в сторону суши:
— Мы выберемся на берег там, где стоят вон те лодки. На борту больших кораблей могут оказаться часовые или еще кто-нибудь. А на маленьких судах не будет никого.
— А если там все-таки окажется охранник? — Шарина пыталась не отставать от короля, следуя по течению.
— Тогда придется с ним разобраться. Одно хорошо — на берегу нам не надо беспокоиться, как убрать следы крови.
Шарина кивнула и продолжила плыть к берегу. Когда живешь в деревне и приходится резать скот, то в первый раз испытываешь дрожь. Это воспоминание может посетить тебя снова, когда зимой достанешь из погреба кролика. А на войне убиваешь людей, чтобы твое королевство победило.
Может, тысячу лет назад все было по-другому. Но сейчас Шарина просто пыталась спасти свою родину и многих ни в чем не повинных людей. Если при этом несколько мятежников погибнут, то таковы законы этого мира.
Караульные на судах перекликались друг с другом. Шарина проплывала мимо большого высокого корабля. Карус плыл рядом. В рубке горел фонарь. Он не освещал воду за кормой, а лишь ослеплял вахтенного матроса, и тот не мог понять, что видит на волнах: тени от луны, остатки подручных средств, при помощи которых армия высаживалась на берег, или потерянные солдатами вещи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
