— Он человек, я дал ему врага внутри его самого: его душу, чтобы два человека вволю издевались друг над другом! Теперь ты знаешь, что плач внутри тебя, это плач человека, который никогда не подаст тебе руки. Стоит ли слушать его вопли? У каждого вампира есть душа — и он умрет, когда его проткнет знанием истины живой человек. Да, они не боятся, потому что знают, что небо закрыли от человека, но ведь они не унесли его с собой! А если на земле человек утвердится, что с вампиром надо драться не на жизнь, а на смерть, думаешь, он будет думать в Аду по-другому? Что сделают вампир, если человек поднялся против него?
— Убьют, наверное… — предположила Манька, улыбнувшись во весь рот. — Но я живой не дамся! Искореню! — она помахала посохом. — Живая вода у меня есть, огонь неугасимый, крест крестов… — размышляя, Манька остановилась и стряхнула с плодового дерева плоды, которые своей тяжестью разломили ветвь. — Пробьемся! Я оттяпала у вампиров полгосударства! Я у них наследство отняла! Убила кучу нечисти! Развернула проклятые города! Уже не я их, уже они меня ищут по всему государству! — Манька вдруг повернулась к Дьяволу, хлопая глазами. — Это все я сделала? — ее рот снова растянулся от уха до уха.
Дьявол вздохнул и помог сделать подвязку.
— Неугасимое полено умирает, когда нет человека, для которого оно растет. Я срубаю его и разбрасываю поленья по свету. Если я не успею этого сделать, боль пойдет по всей земле. Однажды так было. Мир на миллионы лет погрузился во тьму. Мне пришлось заново населять планету.
— Врешь! — остановился Борзеевич, уличив Дьявола. — Нет доказательной базы!
— Ну да, человек пришел на землю восемь тысяч лет назад, и через две тысячи он уже строил пирамиды! — ответил Дьявол насмешливо. — Посмотри вокруг, Борзеевич! Какая от Маньки останется доказательная база? И, по большому счету, какая доказательная база осталась от египетской уже доказанной цивилизации? Единственная доказательная база — гробницы, которые фараоны скрывали глубоко под землей, устраивая их из камня! А где сама цивилизация, которая правила народами многие тысячелетия? Что от них осталось, то что стояло бы на земле, а не глубоко под землей? Посуда, украшения, дома, книги, кирки и лопаты, которые резали гранит, бревна, чтобы выдержали многотонную плиту? Их нет. А если народ был не менее велик и не строил гробниц, а, предположим, сжигал покойничка? Или использовал менее прочный материал, чем тот же кирпич или камень? Кирпич в цене — и старую кладку разобрали без остатка. Да, пески хорошо сохраняют материал, а если народ жил здесь, где дождь может идти неделями? За тысячу лет на почвах с промывным режимом не останется ничего! Сам подумай, если там, где пески, выживали большие цивилизации, разве их не было на почвах плодородных?
Шита твоя история белыми нитками!
Вампиры после себя не могут ничего найти, а что останется от человека, память о котором стиралась преднамеренно?!
Но давай поговорим о доступном, о знании, из глубины веков.
Чему бы учила Манька свой народ? Съешь печень и сердце врага, и будешь сильным, как враг. Она есть. Мучается, но есть. Но разве как вампир? Вампир не преминул бы воспользоваться именно дословной трактовкой фразеологического образного высказывания.
А теперь вспомни, сколько людей обгажено вампирами! Все знают, что человек создан из земли, но кто помнит, что живой ум — тоже земля? Кто мог дать человеку это знание, которое вампиры, спустя огромное количество времени, не смогли предать забвению? Только такой человек, как Манька, мог рассматривать пространство в себе, как землю, и только вампир мог назвать ее красной. Они добыли из этого пространства кровь, чтобы пить! Или вот еще: земля квадратная, имеет четыре стороны света, стоит на трех слонах, слоны на чудо-юдо-рыбе-кит, а кит плавает в море-океане, о вокруг земли крутятся солнце, если день, луна и звезды, если ночь…
— Уже доказано, что это не так! — покраснел Борзеевич, вспоминая свою амнезию, когда оборотни его отловили и пробили голову.
— Ха, Борзеевич! Еще как так! Земля состоит из двух четвертей небесных и двух поднебесных. Держат ее три пространства, одно большое, общее, и два маленьких, а стоят они на Законе, на Тверди, который посреди Бездны. Есть я — солнце, есть Бездна — месяц, и многие звезды, которые приходят с Бездной и манят человека. Так что, Борзеевич, даже в самое тяжелое для тебя время, я всегда был перед твоими глазами и улыбался тебе. Я не говорю вампиру ничего, что не сказал бы человеку. Пять континентов, которые отстоят друг от друга на десятки тысяч километров знают только одно: ешь печень и сердце врага, и будешь храбрым, как враг! А ведь континенты разошлись миллиарды лет назад! Вампиры сменяли человека, и человек сменял вампиров. Так было, и так будет. Люди забывали о вампирах, и вампиры уничтожали все человеческое.
— А избы? — испугалась Манька. — Я же не могу жить вечно! Куда они без земли?
— Избы надеялись, что человек когда-нибудь заберет их с собой. Они пришли к Бабе Яге не просто так… Знала бы она, сколько им лет! А представь, как они обрадовались, когда у нее появились поленья, к которым приставлены! Выложили все свои знания! А когда поняли, чем она их потчует…
— И изб на земле уже не останется? — спросил Борзеевич заинтересованно.
— На каждое полено снесут по яичку. Сколько у Бабы Яги было поленьев? Два! И две избы! Одна с одного дерева, вторая чуть помладше, уже с другого, но между ними есть родство.
— Получается, что полено и яйцо, как два в одном? — спросила Манька.
— Но я же понимаю, что человеку нужно укрыться. Он не я. Да, вампиры топили поленья в самом глубоком месте, но ты же видела, что море становится сушей. Подберет его человек, посадит, и станет оно деревом. Изба вылупится из яйца. И однажды они пойдут за человеком. Туда, где им самое место.
— А почему эти не ушли? — поинтересовался Борзеевич.
— Хороший вопрос, — согласился Дьявол. — Кто из моих пошел бы за вампиром? Нельзя причинить боль.
— А как я могу? У меня меч, я должна защищаться — а если нападут? — возмутилась Манька. — не будет ли это убийством?
— Это самозащита! Законом разрешается выбить око за око. Поверь, вампир только того и ждет, что подставишь ему другую щеку. Если кто-то напал на тебя, значит, земли у него нет. Его проблемы.
Наконец все трое вышли на поляну. Манька с воплем бросила сумку и кинулась к избам. Они как всегда бродили рядышком, перемалывая бревна… Избы застыли на минуту-другую, сделали несколько шагов, присели и настежь распахнули двери. Манька сначала расцеловала в бревна первую избу, потом вторую. Борзеевич повел себя более сдержано, заложив руки за спину, прошелся взад вперед, примечая изменения. От воплей высунул голову из воды потревоженный водяной…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
