«Да. Не хотел создавать тебе проблему на ровном месте».
«Ты и не создал. За тебя всё сделали другие. Всё, работай. Постараюсь без надобности не дёргать и другим больше не дам… дёргать».
И тут меня накрыло пониманием: а ведь будь проблема на самом деле серьёзной, эта бестия не стала бы просто журить. Выговорила бы, как есть. Видимо, есть и ещё одна причина… Ну, республиканки, ну продуманки! Они ведь мне помогали на публику работать. Создавать имидж ушибленного на всю голову псионца.
«Ми, и передай Сай и остальным спасибо».
«За что?» — в притворном недоумении вопрошала кошка.
«Ты знаешь за что. И они знают. Всё, работаю».
На последнем слове я повернулся к своему бывшему сокамернику. Тот оказался на удивление понятлив и споро подскочил с уличного покрытия, что тот мячик. На горе-революционера показательная расправа со стражами порядка произвела самое благоприятное впечатление. Как раз то, на какое рассчитывали мои кошки. Более того, Минс буквально вспыхнул вдохновением, и даже смог меня удивить. За углом мы наткнулись на какой-то гражданский катерок, и этот борец за права Сектора в два счёта его взломал. Теперь у нас появилось более надёжное средство передвижения, нежели ноги. По легенде, моя пелена не давала нас опознать, ну а подпольщик отвечал за передвижение аппарата. Что-то он с ним сделал, чтобы оплата прошла по принимающей стороне. Использовал какой-то встроенный алгоритм, вообще-то общественно полезный, но уязвимый для злоумышленников.
Покинув аппарат, мы ещё некоторое время петляли по лабиринтам городских улиц. В принципе правильное решение: незачем оставлять такой жирный след в виде приземления на катере рядом с конспиративной квартирой — или куда там вёл меня этот малый? Практика показала, что я оказался не далёк от истины в своих предположениях. Наш путь завершился возле одной из высоток, внешне ничем не отличимой от её многочисленных соседок.
— Сейчас, Край, всё будет. Тут мой соратник живёт. Он поможет.
Минс подошёл к подъезду и набрал код квартиры. Некоторое время ничего не происходило, но вот перед подпольщиком в воздухе повисла голограмма, изображающая средних лет мужчину с непослушной шевелюрой волос на голове. Волосы почему-то сразу привлекали внимание, и на все прочие детали внешности взгляд уже не падал. Однако появившись, голограмма провисела буквально несколько мгновений, после чего пропала. Дверь в подъезд осталась закрытой.
Я хмыкнул, мой спутник смачно выругался, словно и не интеллигент, а дворовая шпана какая. Бросив на меня хмурый взгляд, Минс опять обратился к домовой электронике, в тщетной попытке вновь достучаться до «соратника». Впрочем, проблема разрешилась сама собой. Подъезд открылся, выпуская наружу жильца, и мой спутник тут же юркнул внутрь. Ждать ответа абонента он не стал. Проводив изучающим взглядом симпатичную молоденькую девчушку, столь любезно открывшую нам дверь, я поспешил за Минсом. От греха подальше.
«Не увлекайся, Кошак! Уверяю тебя, как вернёшься, в ближайшую неделю на других женщин даже смотреть не сможешь» — пришёл ободряющий привет от очередной дежурной валькирии. На этот раз ею оказалась Мисель.
«Даже издалека?» — не удержался от ответной реплики.
«Тем более — издалека! — фыркнула сребровласая кошка. — Зачем, если тебя за имплант всей стаей держать будут?»
Что ж, резонное уточнение. Если так, то действительно ни на кого другого меня не потянет. Имплант — это, пожалуй, самое эффективное средство привить супружескую верность, когда это нужно. Только вряд ли они так со мной поступят… Или поступят?.. Думай теперь, шутила эта бестия или правду глаголела… С другой стороны…
«Если бы ты рядом была, Миска, я бы без всякого импланта только на тебя смотрел», — сказал совершенно искренне, и моя кошка тут же поплыла.
«Это неправильно, когда кота отрывают от стаи. Так не должно быть. Потерпи чуть-чуть, я уверена: это ненадолго» — метиллия едва ли не мурчала. Она готова была отдать все свои душевные силы, лишь бы поддержать заблудшего брата. Как можно негодовать на такую боевую сестру?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тем временем события развивались. Мы с Минсом поднялись на нужный этаж. По лестнице. Чтобы лишний раз не отсвечивать в системах слежения, имевшихся в каждой подъёмной кабине. К слову, подниматься пришлось аж на одиннадцатый этаж, и всё время бегом, чтобы не дать нашему визави скрыться из квартиры — как признался мой спутник, он вполне мог так поступить. Взбежав на этаж, остановились перед нужной дверью. Горе-террорист вновь позвонил, и вновь перед ним возникла голограмма вихрастого собеседника. Минс уже было начал что-то эмоционально тому выговаривать, но я решительно отодвинул его в сторону. Заступил в зону видимости. Из среднего пальца, неспешно и демонстративно, протаял мой единственный «легальный» коготь.
— Послушай, мил человек, — рыкнул на вмиг замолчавшего подпольщика. — Если думаешь, что дверь меня остановит — ошибаешься. Я всё равно войду. И получу то, что задолжал мне твой соратник. Даю десять секунд. А после сделаю с дверью то же, что сейчас сделаю с «глазом».
С этими словами я со всей дури вогнал окутанный полями боевой имплант прямо в глазок голографа. И почти сразу оказался вознаграждён: собеседник инстинктивно отшатнулся прочь из зоны проектора. Ну а дальше не стало видно вообще ничего, изображение окончательно потонуло в ворохе искр от канувшей в лету домовой электроники.
Мы с Минсом переглянулись.
— Сильно! — покачал головой тот. — Теперь точно откроет.
— Если не откроет он, открою я, — индифферентно пожал плечами в ответ. — Не думаю, что твой друг побежит вызывать Службу Охраны Порядка.
Подпольщик понятливо хмыкнул, и почти сразу дверь перед нами распахнулась. Обитатель помещения шагнул назад, освобождая проход, и выжидательно уставился на Минса. Явно напрашивался на объяснения. Мы прошли внутрь.
— Послушай, Горм. Ты ведёшь себя не по-товарищески. Так нельзя. Если я пришёл к тебе — значит, на то были веские причины.
— Ты знаешь новые правила, Минс. Мы не должны не то что встречаться — знать друг друга не должны.
— Пусть эти, из Исполнительного Комитета, катятся со своими правилами куда подальше!
— Но там тонкий расчёт, математика…
— Тем более, Горм, тем более! — повысил голос мой спутник. — Какая нах… математика в людях?! Математика — это абстракция, при которой возможен лишь один правильный результат. У людей же в одних и тех же условиях возможны тысячи разных результатов! Тут нужна диалектика, а не математика! Только диалектика может дать ответы и правильную модель общества!
— Не горячись, Минс, — поморщился вихрастый. — Там всё по уму. Всё для целей конспирации, чтобы один человек не смог потянуть за собой всю Организацию.
— По уму, говоришь?! По их мысли я вообще не должен тебя знать, Горм! Мне что, ради их абстрактных построений лоботомию себе сделать? А ты — ты будешь её делать? Чтобы мы не знали друг друга, как они хотят? Мы в Сопротивлении ещё до этих дурацких реформ состояли! Мы ничего не можем сделать с этим нашим знанием, Горм! Ничего! Ты хотя бы догадываешься, откуда я к тебе пришёл? Этот псионец снял меня с пыточного стола, в застенках Службы Контроля! Его из-за меня пытали! Чтобы надавать, чтобы показать, к чему ведёт моё упрямство! Ты это понимаешь?! — и парень, шагнув вперёд, схватил своего собеседника за грудки. Ещё шаг, толчок — и тело вихрастого кулем врезается в ближайшую стену.
А мой спутник совсем не прост, оказывается! Может, физуха у него и не блещет, зато воля — воля на высоте. Я начал проникаться к парню невольным уважением. Так чётко всё разложить, так поставить на место и своего товарища, и всё руководство этой их пресловутой Организации — нужно быть очень и очень принципиальным малым. С другой стороны, Минс лежал на пыточном столе. Он знал многих, знал какие-то их планы, но никого и ничего не выдал. Он вправе спрашивать с других, ибо сам доказал, что не тварь дрожащая, а право имеет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ладно, ладно, Минс! Не психуй! — пошёл на попятную подпольщик. — Ты молодец, что никого не сдал! Но что ты хочешь от меня? Я даже не в твоей ячейке!
