Лишь несколько человек в Русской Америке знали — геройский кавалерийский генерал, мастер тысячевёрстных рейдов Николай Гаврилович Турчанинов останется на месте, все передвижения, уход его частей на Запад, в Калифорнию, обычная военная хитрость. Эскадроны и батальоны да, проводили смену, но ядро корпуса в 15000 лучших солдат и офицеров оставалось на некогда мормонской территории. Да ещё 8000 корейцев, обозначенных в дипломатических документах как вспомогательные хозяйственные части службы тыла, грузчики и строители дорог и укреплений. Хотя, после взятия Сент-Луиса никто не держал «бешеных корейцев» за бестолковых, забитых и безответных китайских кули. Окончательный уход Турчанинова и передача армии САСШ в полной сохранности укреплений и строений в районе Большого Солёного озера должны состояться 17 октября 1865 года, но поскольку исполнять договорённость русские не будут, наверняка в это время и начнутся столкновения отрядов разведчиков России и САСШ. Впрочем, до крупномасштабных боевых действий доводить не следовало, Турчанинову предписывалось «в случае чего» только лишь вести активную оборону и охранять телеграфную линию, протянутую от Солт-Лейк-Сити до Константинополя-Тихоокеанского.
Три из восьми тысяч корейцев как раз и обеспечивали охрану телеграфа, растянувшись цепочкой небольших застав на запад. Шла телеграфная линия от Турчанинова и через Русский Орегон, понуждая губернские власти держать на восточных рубежах Третий Орегонский полк (первого не было, счёт начинался со второго) готовый вести бои в горах. Росляков как раз и приехал в «третью столицу» (да так частенько именовали с лёгкой руки императора, невиданными темпами растущий Константинополь-Тихоокеанский) за снаряжением для горно-егерских батальонов. Ледорубы, шипы из особой стали на горные ботинки, даже специальные, прочные канаты-верёвки выделывались исключительно в мастерских Тихоокеанского флота. Вероятное наступление армии САСШ руководители Русской Калифорнии намеревались останавливать на дальних подступах, в том числе и на горных перевалах устраивая засады и укрепления. Как себя покажут горно-егерские части, никто покамест не знал, но молодёжь, здесь уже, в Америке возросшая, с гордостью шла в горные егеря, дабы иметь право носить на груди значок, с изображением тогда ещё великого князя Константина на вершине одной из гор близь Сакраменто, держащего развевающийся андреевский флаг. Значок выдавался после испытаний, надо было пройти в горах определённым маршрутом с грузом, затем уже без груза пробежать пять вёрст, проплыть полверсты и поразить нужное количество мишеней на стрельбище. В тонкости наместник не вникал, но именно он, лично распределял снаряжение с флотского склада и знал о проблеме — егерей было вдвое больше чем ледорубов и горных ботинок. Со значками правда всё обстояло куда как проще — монетный двор сработал нужную партию, да ещё и с запасом, в кратчайший срок.
— Сергей Вениаминович, умоляю, выдайте на пятьсот солдатиков этих самых верёвок и ботинок, — как наместник предполагал, точь так и заканючил вице-губернатор, — меня ж Андрей Дмитриевич со свету сживёт. Поляков привёз, а где воинское снаряжение?
— Триста! И не спорь, Пётр Николаевич. Лучше расскажи, почему у вас кирпичный завод никак не запустится?
— Который? В Вознесенке или под Петровском-Портлендом?
— Под Петровском.
— Людей не хватает, ваше сиятельство. Все на своих наделах работают, спешат успеть до зимы, а солдат от службы отрывать Андрей Дмитриевич запрещает.
— Какая зима, Пётр Николаевич! Ты какой год как за океан перебрался, пятый? Где тут зиму нашёл? Так, подзимки. А с кирпичом решайте с Мезенцевым немедля. Петровск губернский город, а у многих новопоселенцев даже печи выложить кирпича нет, глинобитные ставят. Позор! Направляйте на завод солдат, чередуйте роты, но запускайте производство как можно скорее.
— Будет исполнено ваше высокопревосходительство.
— Да уж исполняйте. Думаете не знаю, для какого груза место держите на «Петровске»? Людей надо на пароходе перевозить. Людей и оружие. А вы — кирпичи! Ещё песка вон наберите и увезите в Петровск.
— Сергей Вениаминович, кирпич груз полезный, возят же лёд с Аляски.
— Всё Пётр Николаевич, ступай. Да, и пригласи флотского, что «Петровском» командует, есть дело к лейтенанту…
Оставшись один в кабинете, наместник достал из сейфа тоненькую папку и занялся изучением документов, не забывая прикладываться к кружке с молоком — язва, доктор прописал покой и диету. Какой уж тут покой, считай десять лет как на вулкане. По подписании мира между САСШ и КША, в двух «половинках» Америк прошли отложенные до заключения мирного договора выборы президентов. Янки проголосовали за Уильяма Сьюарда, сумевшего «отстоять независимость» под натиском двух великих держав и мятежников, а конфедераты предсказуемо поддержали «генерала-победу» Пьера Борегара. Роберт Ли как глава вооружённых сил Юга сосредоточился на реформировании армии, а Борегар пытался выстроить «властную вертикаль» (определение его величества Константина Николаевича) наладив взаимодействие со строптивыми губернаторами. Показательно, что Собрания штатов и губернаторы Конфедерации, особенно Техаса и Кентукки, яро поддерживали русских союзников и не торопили «русоамерикано» с передислокацией в Калифорнию. Напротив, власти Техаса настояли на сохранении частей «пограничников», сдерживающих мексиканские шайки от проникновения на территорию штата. По правде говоря, после масштабных «зачисток» с заходом кавалерии на полста и даже на сто вёрст в Мексику, никаких налётов более не случалось. Но, как говорится, «бережёного Бог бережёт».
Адмирал Корнилов не пожелал остаться на службе Конфедерации, хотя ему и предлагали возглавить военный флот независимого государства, а по сути — создать с нуля, стать зачинателем, основоположником. Но Владимир Алексеевич отговорился возрастом, болячками и уехал с офицерами в Россию, где моряки были приняты государем с небывалым почётом и торжественностью. Половина эскадры адмирала Истомина (самые старые корабли) также вернулась на Балтику и частью в Средиземное море, базируясь на греческие порты. Разгорающаяся европейская война требовала присутствия в «горячих точках» русских стационаров, да и надо ведь сопровождать пароходы с колонистами, уходящие теперь и из Одессы и Севастополя. Балтийский маршрут, после появления французской эскадры и десантного корпуса у датских берегов, становился рискованным.
Долго ли Российская империя сумеет остаться в стороне от европейских распрей никто не знал, включая и самодержца. Мало ли, возьмёт Наполеон да преисполнится обидой на коварного «русского медведя». Или Пруссия ударит по Польше, дабы помочь австрийским союзникам усмирить осатаневших панов.
Поляки, действуя от имени короля Александра, дёрнулись было на Краков, но увязли в Галиции, продвинувшись самое большее на 70 вёрст. По последним телеграммам из Европы, выходило, что скоро армия Франца-Иосифа выдавит шляхтичей за границу и тогда вопрос — вступят австрияки в пределы Царства Польского или остановятся у пограничных столбов. С одной стороны нейтралитет России для Союза Германских Государств архиважен, но, по косвенным признакам, матёрый разведчик и не последний сановник империи Образцов не исключал усмирения поляков австрийцами при молчаливом попустительстве Петербурга.
— Ваше высокопревосходительство!
— Стойте, лейтенант! Оглушили. Не на мостике ведь. К тому же беседа не касается дел служебных, — наместник подвинул к себе листок, — не так ли, Александр Дмитриевич?
Лейтенант густо покраснел. Находящийся на излечении после тяжёлого ранения, полученного в перестрелке с бандой мексиканцев на трансконтинентальной железной дороге, лейтенант флота Демидов был направлен в госпиталь Константинополя-Тихоокеанского. Бравый моряк быстро пошёл на поправку и рвался обратно на эскадру Истомина. Но адмирал Невельской, крайне нуждаясь в знающих офицерах, добился откомандирования мичмана Демидова на Тихоокеанский флот, уже в лейтенантском чине…
