Пока это происходило, тьма продолжала сгущаться. Сердцебиение громом отдавалось в ушах, а затем прекратилось.
— По крайней мере, в этой деревне есть таверна, — мрачно заметил Иван Петрович Страгов, уставившись на вывеску „Зелёный человек“. — Это явно лучше, чем провести очередной ночлег в снегу.
Феликс был не уверен, что с ним согласен. Таверна „Зелёный человек“ была сильно укреплённым строением, возвышающимся над очередной полуразрушенной сильванской деревенькой. По своему небольшому опыту, Феликс не испытывал великого желания останавливаться в городках и деревнях этой страны, хотя вынужден был признать, что отдалённый волчий вой даже сие убогое место делал привлекательным выбором.
Он фыркнул и поглядел на Готрека.
— У них может оказаться пиво, — заметил Истребитель, словно такой причины было достаточно, чтобы устроиться на ночлег в кишащем клопами сарае.
— Снорри нравится пиво, — в качестве пояснения прибавил Снорри.
— Рад, что ты мне сказал. Сам бы я никогда не догадался.
— Не нужно насмехаться, юный Феликс.
Ягер печально отметил, что одним из худших следствий его продолжительного общения со Снорри стало то, что способность гнома замечать сарказм с практикой значительно улучшилась.
— Пинта или две, как раз та вещь, что отгонит ночной холод.
«Скорее пинта или десяток», — подумал Феликс, но не стал озвучивать свою мысль. Он заметил, что спорит лишь самого противоречия ради, чтобы дать выход собственной злости и тревоге за Ульрику и их миссию, и жалости к самому себе из — за болезни. Подобное поведение неконструктивно, пользы не приносит, а кроме того, с тех пор как в их отряде поддержкой пользуются иные лица, мнение Феликса вообще не принимается в расчёт.
Феликсу вспомнились все прочитанные в юности истории о тёмных и населённых привидениями тавернах Сильвании. Там частенько поселялись убийцы или чудовищные вампиры, охотящиеся на невинных путников. Он уже хотел сделать мрачное заявление по поводу того, как они все могли такое позабыть, но воздержался. Такое привело бы лишь к нагнетанию состояния обречённости, которое уже начало сказываться на их путешествии.
Внутри таверна оказалась не так плоха, как ожидал Феликс. Здание было сложено из камня, что, возможно, служило показателем более процветающих времён в этой местности, хотя Феликс не припоминал, что когда — либо слышал о временах процветания в Сильвании.
Небольшое сборище народа притихло, когда внутрь вошла группа рыцарей, Истребители и более двух десятков кислевитских всадников. Хозяин таверны, пузатый бочонок с холодными расчётливыми глазами на радушном лице, вышел им навстречу из — за барной стойки. Он нервно теребил рукой грязный фартук, в явной неуверенности, клиенты перед ним или бандитская шайка.
Родрик сообщил ему о цели их визита и потребовал комнаты для своих товарищей и отдельное помещение для графини. Феликс и Макс взяли отдельные комнаты. Истребители и кислевиты решили остаться в общем зале. Хотя, несколько конных лучников предпочло остаться на конюшне со своими лошадьми. На ум Феликсу пришло множество непристойных шуточек, касающихся любви кислевитских кавалеристов к своим лошадям, но он тактично воздержался от их упоминания.
Феликс рассматривал посетителей. Для этой части света таверна была сравнительно процветающей, как ему показалось. Немногие из собравшихся в общем зале походили на местных. Большинство выглядело, как купцы и их телохранители, хотя казалось, что в этом году для них ещё рановато находиться в пути.
Некоторые выглядели опустившимися аристократами, потрёпанными людьми с благородными манерами, коих всегда можно найти в отдалённых концах Империи, надуривающих местных в карточные игры или предъявляющих возмутительные требования, основываясь на своём более высоком, предположительно, статусе. Прочие выглядели наёмниками, опасными мужчинами в потёртых доспехах и с суровыми лицами. У большинства из них были голодные, полные надежды взгляды. Они напомнили Феликсу стаю голодных волков, почуявших раненного оленя.
В одном из углов сидел жрец Морра в своём чёрном одеянии с капюшоном, надвинутым на лицо. Его присутствие было настолько избитым штампом в мелодрамах, что Феликс едва не расхохотался. Вместо этого он прошёл к бару и заказал эль для себя и гномов. Иван Петрович и его люди уже расслаблялись, а Макс и аристократы вместе с графиней скрылись на лестнице к верхним этажам, чтобы осмотреть комнаты.
Как только Феликс откинулся на барную стойку, от углового столика к нему бочком направился один из потрёпанных субъектов. На нём был изорванный меховой плащ и шляпа, и грязный пышный наряд, выдававший принадлежность к аристократии. У него были бегающие испуганные глаза, костлявое вытянутое лицо и сильно выдающееся вперёд адамово яблоко.
— Только что прибыли? — поинтересовался он.
У него был взгляд человека, оценивающего, предложит Феликс купить ему выпивку или же нет. Акцент выдавал в нём аристократа, либо того, кто хорошо научился подражать. Мужчина облизнул губы.
— Откуда вы, сударь?
Феликс заметил, что пальцы мужчины нервно поигрывают рукоятью длинного меча. Эфес был изукрашен до абсурда. Что вполне сочеталось с вычурным одеянием мужчины и гульфиком.
— Вальденхоф, — ответил Феликс, скорее из вежливости, чем желая завязать разговор с этим человеком.
Мужчина поднял брови, словно показывая, что им обоим понятно, что Феликс пошутил. Феликс на уловку не поддался.
— А вы? — поинтересовался он.
— Оттуда и отсюда, — произнёс мужчина.
Пришёл черёд Феликса иронично улыбнуться. Он повернулся и стал наблюдать, как бармен разливает напитки, надеясь показать, что разговор окончен.
— Только что приехал по дороге из Лейхеберга.
— Неудачное время года выбрали вы для путешествий, — заметил Феликс.
— Могу сказать то же самое о вас, — пробурчал незнакомец.
— У нас в этих краях важное дело, — заверил Феликс.
— Возможно. Мне ничего не остаётся, как только гадать, что за важное дело могло с такую ночь привести в „Зелёного человека“ двадцать всадников — кислевитов, пару Истребителей, волшебника, нескольких сильванских рыцарей и графиню Нахтхафенскую. И, разумеется, образованного человека вроде вас.
Феликс посмотрел на мужчину с чуть большим интересом. Тот не был пьянчугой, каким казался, глаза и мысли его были быстры. Кислевитов он сосчитал верно. Феликс сохранил на лице равнодушие.
— Важное дело, — повторил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
