— Мой тебе совет — вези его назад и сожги. Сейчас в лесах, несмотря на патрули, полно зверолюдов.
Это были слова сержанта. Его тон не был недружелюбным. В нём слышалось явное сочувствие. Офицер смерил сержанта тяжёлым взглядом. Выражение на лице стражника сделалось пустым, и он заткнулся. В городской страже Праага по — прежнему применяли бичевание для насаждения дисциплины. Роч посчитал, что в принудительном подчинении мало что есть от дисциплины.
— Люди пытаются контрабандой провозить в гробах разные вещи, — заявил офицер. — Люди способны на всякое.
Роч поглядел на надменного идиота, но не изменил выражения лица. Большинство контрабандистов пытается ввезти товар в город, а не наоборот. Однако крестьянину не пристало указывать аристократу на подобное несоответствие. Крестьяне в Кислеве покорны, равно как и дома, в Сильвании.
— Я ему обещал, — сказал Роч, прикидываясь тупым и обращаясь к сержанту. — Он заставил меня поклясться Шаллией и Ульриком, что я это сделаю. Он любил мать. Любил нашу старую ферму. Он говорил, что не следовало нам приезжать в город. Говорил, что хочет лежать под соснами.
— Открой ящик, — приказал офицер.
Было ясно, что по какой — то причине он невзлюбил Роча. Люди частенько так поступали. Роч уже привык. Он полагал, что дело в его внешности. Однако сейчас с этим ничего не поделать.
— Но он же мёртв, — произнёс Роч.
— Если не откроешь сам, это сделают мои люди.
Роч заметил, как передёрнуло солдат. Они охотно и без колебаний зарубили бы человека, но никому не хотелось открывать гроб, в котором мог оказаться труп недельной давности.
— От чего он умер? — нервно спросил один из стражников, парень с побледневшим лицом и в тесном мундире.
— Кашель. Месяц назад он был здоров, как ты. Однажды начал кашлять и хрипеть, говорил, что ему трудно дышать. Два дня назад он помер, месяц пролежав в горячке и лихорадке, выхаркивая лёгкие. Тяжёлое зрелище.
Теперь солдаты казались встревоженными ещё сильнее. Со времени осады в городе распространилось множество необычных заболеваний. Возможно, это всё отголоски злобного колдовства последователей Повелителя Чумы Нургла. А может, всего лишь следствие перенаселённости, гнилой пищи, холода и антисанитарии. Сказывали, что с момента снятия осады от болезни померло даже больше народа, чем в бою. Роч этому верил. Так чаще всего и происходит.
— Я приказал открыть ящик. Давай — ка поглядим, что там у тебя.
— Мертвец, — угрюмо пробурчал Роч.
— Скоро ты сам им станешь, если не откроешь гроб, — пообещал офицер.
Он был явно одним из тех малозначительных людей, которым нравится максимально использовать полученную власть. И ему явно нравится показывать своё превосходство таким неуклюжим здоровякам, как Роч. Роч как следует запомнит этого мужчину. Возможно, если хозяин позволит, он даже специально приедет за ним в Прааг. Не любит он, когда наезжают.
Роч слез с саней и потащился к лежащему позади гробу. Все солдаты немного сдали назад, за исключением офицера, который бесцеремонно шагал рядом. «Я прошу всего лишь одну минуту и свежевательные приспособления», — подумал Роч. С помощью рычага он открыл гроб, постаравшись встать так, чтобы его тень падала на хозяина. Он знал, как на нежную кожу Кригера влияет солнечный свет.
Офицер опустил глаза на лежащее тело. Хозяин тоже был одет по — крестьянски, а его волосы были в беспорядке. Бледность Кригера не потребовала косметики, и пятна грязи на его лице это подчёркивали. Они уже неоднократно проделывали подобное ранее, когда требовалось спешно убираться из города. Роч помнил, что его отец и дед тоже рассказывали о таких отъездах, при обстоятельствах гораздо более опасных, чем нынешние.
Офицер снял перчатку и положил руку на грудь тела, словно не желая верить собственным глазам.
— Явный покойник, — разочарованно констатировал он.
— Поэтому я и собираюсь его похоронить.
— Ты мне не дерзи, — пригрозил капитан. — Ещё слово, и мои люди снимут с тебя шкуру.
Роч уставился на свои сапоги, чтобы скрыть яростный взгляд. Он страстно ненавидел этих мелких чиновников — выскочек, будучи вынужден сталкиваться с ними чаще, чем того хотелось. «Сейчас не время», — твердил он себе. И постарался напустить на себя полностью соответствующий запуганному крестьянину вид.
По лицу офицера читалось, что тот всерьёз раздумывает, а не приказать ли своим людям разломать гроб. «Это не очень — то хорошая идея, — подумал Роч, — потому как они могут обнаружить под хозяином тайник, в котором лежит талисман. Кто знает, что тогда может сделать хозяин». Роч отлично знал, насколько тот одержим этой древней побрякушкой, будучи вынужден бессчётное количество раз выслушивать рассказы о ней и о планах своего хозяина, пока даже его это не достало. «Если я ещё хоть раз услышу имя Носферату, — подумал Роч, — я…»
Офицер снова пристально посмотрел на его хозяина. Роч затаил дыхание. У него в сапоге был спрятан кинжал. Случись что, он первым делом воткнёт его в брюхо этому надменному офицеру и там провернёт. Если всё сделать правильно, помирать человек будет долго. Хотя даже того, в конце концов, утомили мелкие придирки.
— Пшёл вон отсюда, — произнёс офицер. — Хорони своего покойничка.
Роч с глупым видом кивнул, залез на сани и хлестнул поводьями. В глазах солдат он заметил что — то похожее на сочувствие.
— Похоже, ваш друг начинает поправляться, — сказала жрица Шаллии.
Седина уже показалась в её волосах, но невозмутимое лицо выглядело весьма миловидно. При разговоре она улыбалась.
— Он ещё очень и очень слаб, но, думаю, худшее уже позади. Я верю, что он выживет.
Феликс оглядел небольшой аскетический зал. По настоянию князя, Макса перенесли в хоспис на территории храма, где всегда были под рукой самые выдающиеся врачеватели. Феликс ответил женщине улыбкой:
— Я рад это слышать.
— Господин Шрейбер очень волевой человек, и эта сила в нём способствует излечению.
— Вы знаете, что с ним произошло?
— Нет. Но главная целительница утверждает, что в его мозг каким — то способом проникла некая пагубная энергия. Вывести её оттуда стоило огромных усилий. Теперь целительница будет вынуждена целый день провести в своей келье. Ваш друг, видимо, очень важная персона, раз князь настоял, чтобы его лечила она.
— Я уверен, что он сделает весьма весомое пожертвование богине, — кислым тоном произнёс Феликс.
Похоже, политическое влияние распространяется даже на предположительно независимых и альтруистических сестёр Шаллии, заботящихся о бедных и слабых. Он не знал, почему осознание сего вызвало у него чувство удивления и разочарования, но так уж случилось. Женщина почувствовала изменение в его тоне, и её лицо слегка утратило приветливость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
