власть над родом не унаследует. Разве что все три сына Пересвета умрут, тогда есть шанс. Во-вторых, он с детства слышал сравнения со мной, и выходили они не в его пользу. В шутейных поединках и то я его регулярно бил, в ведовских дисциплинах вовсе превосходил на голову. Думаю, если бы он слышал от меня насмешки в свой адрес, то возненавидел бы, а так — пытается поддеть в разговоре и пакостит временами по мелочи.
Немного о наследовании скажу, для понимания. Родовой стол всегда переходит от отца к сыну, движимое имущество и родительские хоромы всегда отходят детям. Остальное делится в зависимости от обычаев земли. Где-то владения передаются строго по вертикали, от отца к сыну; на севере до сих пор не полностью отказались от лествичного права; случается, решение оставляется на откуп авторитетному посреднику, князю или уважаемому старцу. Вариантов много. В Березовском княжестве женщина может стать главой рода только при отсутствии кандидатов мужского пола, что оставляет определенный простор для толкований. Применительно к нашей семье — если вдруг отец и дядья умрут, то будет неясно, кому принадлежит приоритет, старшему из детей Милорада или тетке. Разные статьи Правды толкуют данную ситуацию двояко. Дед Самбор при любом варианте из линии преемственности выпадает, потому что побратим и кровно к столу не привязан. Я пока что не знаю, как генетика влияет на настройку прав доступа, такие знания считаются запретными, только для тех, кто непосредственно работает с престолом. Но в том, что влияет, уверен.
Итак, нас четверо отроков, и гоняли нас в хвост и в гриву.
Работы было очень много, причем разной. Подготовка обычного обоза, путешествующего из точки А в точку Б, само по себе дело хлопотное, если же ожидается столкновение с врагом, сборы усложняются в разы. Основная тяжесть приходилась на деда. Пересвет, как будущий командир, обязан набрать сотню, обеспечить согласие бойцов видеть себя выборным сыном боярским, зарегистрировать создание временного отряда в городской архивной избе, заключить охранный ряд, то есть договор, с Гостевым товариществом. Именно товариществу принадлежит грамота, разрешающая постройку дороги и дающая право на взимание платы за проезд по ней. В общем, бюрократии меньше, чем в моём мире, но всё равно достаточно.
Вдобавок на нас ложится закупка припасов, телег, быков, корма и сбруи для них, лекарств, инструмента, расходников вроде простых наконечников стрел и много чего ещё. Часть будет использована нами, часть пойдёт в общак сотни, оставшееся станет вкладом в котел строителей. Вообще-то в таких случаях принято, что каждый обеспечивает себя сам, но тут как договоришься, некоторые ватаги предпочитают брать хлеб и кров с заказчика.
Дед носится по городу, общаясь со знакомыми, приёмкой занимаются остальные. В том числе и мы, отроки. Разумеется, не обходится без накладок — то товар негодный пытаются подсунуть, то продавец захочет изменить условия договора. Иногда попадаются просто неадекваты, которые сами не знают, чего им надо. Их немного, зато они горластые и упёртые.
— Ты, Ясень, подрядился привезти десять колес дубовых малых, дюжину больших и четыре больших окованных. Малые вижу, окованные вижу, число совпадает. Больших неокованных всего десять. Где ещё два?
— Ты меня не путай! О десяти договаривались!
— Видоков звать?
Я специально говорил скучным голосом, приняв сонный вид и сложив ручки на тощем животе. Тележник Ясень — известный скандалист, при других обстоятельствах связываться с ним мы не стали бы. К сожалению, многие ремесленники сейчас при войске, оставшиеся завалены заказами.
— Десять там было! Десять!
— Так звать или нет?
Поняв, что крик на меня не действует, Ясень сменил тактику.
— Ну хоть то, что есть, прими!
— Приму. Только за два колеса платить не буду.
— То есть как не будешь?!
— Донесешь — доплачу.
Орал он, впрочем, без огонька. Словно отрабатывал обязательную программу. Недавно он в очередной раз не удержал язык на привязи и ему крепко приложили по роже, надо думать, память ещё жива. Или понял, что я никуда не тороплюсь и плевать хотел на его размахивания руками.
Это только колеса. А ведь есть ещё лопаты, топоры, зубила, кожаная упряжь, кожаные ведра, ремни, подошвы для обуви, крупы, масло, сушеные овощи, соль, заготовки мяса и сало… Полотно мягкое и полотно грубое, лекарства, подковы. Маленькая походная наковальня, вообще-то говоря, принадлежащая нанятому кузнецу, но тащить её должны мы.
Про себя тоже нельзя забывать. Снаряжение — рогатина, топор, малый топорик, нож, лук со стрелами, броня, большой щит, перчатки, щитки на руки и на ноги — должно быть в идеальном состоянии. За пятнышко ржавчины старшие выдрать могут, и правильно сделают. Как ни странно, даже среди пограничников находятся отдельные личности, не желающие понимать, что от состояния снаряги напрямую зависит их жизнь. В большинстве случаев те же уникумы обожают махать мечом, считая топор и рогатину недостаточно благородным оружием. Не хотят понимать, что меч — против людей, наши клиенты из совсем иной категории.
Из нас четверых с небрежностью к амуниции не относился никто, даже открывший для себя новые горизонты Завид. Восемь месяцев разлуки с объектом страсти благоприятно сказались на его интеллекте, парень перестал вздыхать о боярышне Кошкиной и внезапно обнаружил, что девушки, оказывается, красивые и с ними интересно. Благодаря двум старшим сестрам он умел знакомиться, знал, на какие темы беседовать безопасно и что лучше не говорить, то есть на голову превосходил девяносто процентов сверстников. В данный момент у него имелись две постоянные подружки, с которыми дело дальше поцелуев не зашло, но, чую, ждать осталось недолго.
Ему четырнадцать, его пассиям столько же. Пахари в этом возрасте подумывают о женитьбе. Чем выше по статусу, тем позже играют свадьбы — у князей дочери до двадцати пяти в девицах ходят, и никто их перестарками не считает.
— Ты, главное, помни, что, если вдруг жениться соберешься, мать будет возражать, — на всякий случай напомнил ему.
— Да я и не собираюсь! — замахал рукам Завид. — Куда мне!? Я и сам против!
— Не всегда отроков спрашивают, — подпустил я в голос зловещих ноток.
— Ты меня не пугай!
Тем не менее, до вечера он ходил задумчивый. Ничего, ему полезно.
Семья обычно моногамна, младших жен — меньшиц — берут редко. Столь же редки разводы. Правда, случается, что воины принимают в дом жен своих погибших побратимов или братьев, но чаще дело ограничивается предоставлением жилья и заботой о потомстве. Вдовам живется сложно. Мужчины гибнут чаще, чем женщины, поэтому второй раз выйти замуж тяжеловато, бездетным так вовсе почти невозможно. Впрочем, если есть приличное приданое, то утешитель быстро найдётся.
