фасаду мало…
— Нет, это никуда не годится. Вы бывали на Североамериканской выставке? Помните павильон «Дженерал Атомикс»?
— Видел ка фотографиях.
— Нам нужно что-нибудь такое же броское и эффектное, только гораздо больше. А почему вы ограничились десятью метрами?
— Понимаете, сэр, я не смогу пронести через дверь панель больше чем два на десять метров. Там коридор поворачивает.
— А подъемник для машин-разведчиков?
— Я об этом уже думал. Там пройдет панель шириной в четыре метра, зато длиной не больше восьми. Между ангаром и подъемником тоже есть поворот.
— Хм-м-м… Погодите, а разве вы не можете сваривать панели этой своей волшебной палочкой? Я думал, вы хотите монтировать храм по частям — готовить их здесь, внизу, а наверху только собирать.
— Примерно так. Пожалуй, можно будет сварить стены, какие нужно. А все-таки, майор, какого размера должно быть здание?
— Как можно больше.
— Это сколько?
Ардмор назвал цифру. Уилки присвистнул.
— Стены такого размера мы, наверное, сможем поставить, но я не представляю себе, как их перекрыть.
— По-моему, я видел здания с пролетами не меньше.
— Ну конечно. Дайте мне инженеров-строителей, архитекторов и завод, где можно было бы изготовить фермы на такие пролеты, и я вам построю храм любых размеров. А одни мы с Широм этого сделать не сможем. Даже с помощью силовых лучей. Простите, сэр, но я не вижу выхода.
Ардмор встал и положил руку на плечо Уилки.
— То есть пока не видите. Не огорчайтесь, Боб. Что бы вы ни построили, будет хорошо. Только не забывайте — это наше первое появление на публике. От него многое будет зависеть. Вряд ли на наших повелителей произведет большое впечатление будка для продажи горячих сосисок. Храм должен быть как можно больше. Хорошо бы, чтобы он был вроде самой большой египетской пирамиды, только построить его нужно гораздо быстрее.
— Я постараюсь, сэр, — озабоченно ответил Уилки. — Пойду подумаю, как это можно сделать.
— Вот и прекрасно.
Когда Уилки вышел, Ардмор повернулся к Томасу:
— Что вы об этом думаете, Джефф? Неужели я слишком многого требую?
— Никак не могу понять, — медленно произнес Томас, — почему вы придаете этому храму такое значение?
— Ну, прежде всего, это прекрасная маскировка для Цитадели. Если мы не хотим сидеть в ней, ничего не делая, пока не умрем от старости, то рано или поздно сюда и отсюда начнет ходить множество людей, и хранить в тайне ее расположение мы больше не сможем. Значит, нужно какое-то прикрытие. Куда постоянно ходят люди? В церковь — службы и все прочее. Все прочее будет у нас внизу, а службы станут прикрытием.
— Это я понимаю. Но потайной ход вниз прекрасно можно устроить и в десятиметровом здании, для него необязательно строить такие хоромы, каких вы требуете от Уилки.
Ардмор нахмурился. Черт возьми, неужели никто, кроме него, не понимает, как важна реклама?
— Послушайте, Джефф, все будет зависеть от того, сумеем ли мы с самого начала произвести должное впечатление. Если бы Колумб явился к королеве просить пятачок, его бы вытолкали из дворца в шею. А он выпросил коронные бриллианты. Нам нужна внушительная вывеска.
— Наверное, вы правы, — ответил Томас без особого убеждения.
Несколько дней спустя Уилки попросил разрешения выйти с Широм наружу. Далеко уходить они не собирались, и Ардмор отпустил их, взяв слово, что они будут вести себя осторожно. Немного позже он встретил их в коридоре, который вел к лабораториям, — они тащили громадный гранитный блок. В рюкзаке на спине у Шира был портативный излучатель Ледбеттера. Каменная глыба под действием силового луча висела в воздухе, не касаясь ни стен, ни пола, и Уилки вел ее за собой на веревке, как корову.
— Господи, что это у вас такое? — воскликнул Ардмор.
— Да так, камень, сэр.
— Вижу. А зачем?
— Майор, у вас будет попозже свободная минута? — с таинственным видом спросил Уилки. — Мы хотим вам кое-что показать.
— Значит, не хотите говорить? Ну ладно.
Через несколько часов Уилки позвонил ему и попросил зайти и прихватить с собой Томаса. Когда они пришли в мастерскую, там уже собрались все, кроме Кэлхуна.
— С вашего разрешения, мы начнем, сэр, — сказал Уилки, отдав Ардмору честь.
— Бросьте эти формальности. А разве вы не хотите подождать полковника Кэлхуна?
— Я его приглашал, но он отказался.
— Ну, тогда начинайте.
— Слушаюсь, сэр. — Уилки повернулся к остальным. — Считайте, что этот камень — вершина горы, под которой мы находимся. Давай, Шир.
Уилки встал к излучателю Ледбеттера. Шир уже стоял у другого такого же излучателя, снабженного прицелом и еще какими-то непонятными приспособлениями. Он нажал на несколько кнопок, и излучатель выбросил луч света толщиной в карандаш. Водя им, как пилой, Шир срезал верхушку камня. Уилки с помощью силовых лучей перехватил отрезанную часть и передвинул ее в сторону, где она повисла в воздухе. Срез был гладким и блестел как зеркало.
— Вот на этом месте будет стоять храм, — сказал Уилки.
Шир продолжал резать камень своим лучом, поворачивая излучатель. Плоская верхушка приобрела квадратную форму и превратилась в верхнюю площадку четырехгранной усеченной пирамиды. В одной из ее граней он вырезал ступени.
— Достаточно, Шир, — скомандовал Уилки. — Теперь будем делать стену. Подготовь поверхность.
Шир что-то сделал с излучателем, и луч стал невидим, а плоская вершина пирамиды почернела.
— Углерод, — объявил Уилки. — Видимо, искусственный алмаз. Это будет наша рабочая площадка. Давай, Шир.
Уилки передвинул отрезанную часть камня так, что она оказалась над площадкой. Шир отрезал от нее кусок, он расплавился, стек на поверхность площадки, растекся по ней и застыл. Теперь то, что было камнем, напоминало какой-то белый металл. Когда он совсем остыл, Шир с помощью силового луча отогнул вверх края, и получилось что-то вроде открытой коробки длиной и шириной по полметра и глубиной сантиметра три. Уилки поднял ее с площадки, передвинул в сторону и подвесил в воздухе.
Потом все повторилось сначала, только вместо коробки получился плоский лист. Уилки убрал его в сторону и снова поставил на площадку коробку.
— Теперь начинка, — объявил Уилки.
Он придвинул отрезанную часть камня, установив ее над коробкой. Шир отрезал кусочек, дал ему опуститься в коробку и направил на него луч. Камень расплавился и растекся по дну коробки.
— Гранит — это, в сущности, стекло, — объяснил Уилки. — А нам нужно пеностекло, поэтому сейчас мы не будем ничего трансмутировать. Разве что чуть-чуть, чтобы был газ, чем его вспенивать. Добудь-ка малость азота, Шир.
Шир кивнул и на мгновение включил луч. Масса как будто вскипела, заполнила коробку до краев и так застыла.
Уилки придвинул плоский лист, висевший в
