Читаем без скачивания ОНО - Стивен Кинг

«Да, это случилось как раз перед тем, как представитель Городского Совета захотел встретиться с майором Фуллером. Он сказал, что хочет поговорить о «некоторых проблемах, касающихся взаимоотношений между горожанами и солдатами» и о своей «озабоченности об избирателях» и о «вопросах приличия». Но в действительности было ясно, как Божий день, чего ему надо от Фуллера. Они не хотели, чтобы армейские негры ходили в их забегаловки, беспокоили белых девиц и пили нелегальные напитки в барах, где это могли делать только белые люди.

Все это могло вызвать только смех. И беспокойство о цветении белой женственности и все, что касалось белых мужчин…! Я, надо сказать, никогда не видел ни одного представителя Городского Совета ни в «Серебряном Долларе», ни в Паудехорне. В этих пивнушках выпивали исключительно головорезы в красно-черных пиджаках, лесорубы с руками, покрытыми шрамами и царапинами, некоторые без глаза, некоторые без пальцев, почти все без зубов, все они пахли деревом, опилками и живицей. На них были зеленые фланелевые портки, зеленые резиновые сапоги, и следы от них оставались белыми, пока не затаптывались до черноты. От этих мужиков густо пахло, они много ходили и много говорили. Их было много, они были огромными. Однажды вечером в «Вэлли Спа» я видел, как у одного парня лопнул по швам рукав рубахи, когда он делал армреслинг с другим парнем. Рубаха не распоролась по швам, а именно лопнула, понимаешь? Рукав превратился в тряпки. И все засмеялись и захлопали, а один стукнул меня по спине и сказал: «Вот, что мы называем армреслинг, ты, черномазый пердун».

Ты понимаешь, что я хочу сказать: если бы люди, которые, вылезая из лесов, посещали по пятницам и воскресеньям эти забегаловки, чтобы выпить виски и переспать с бабой, вместо того, чтобы подкупать кого-то, если бы эти мужики не хотели, чтобы мы ходили туда, они бы выставили нас оттуда пинком в задницу. Но дело в том, что им было все равно, Мики, они не обращали на это никакого внимания. Однажды вечером один из них — он был ростом футов шесть, а для того времени это было очень много, так вот, он толкнул меня в бок, он был мертвецки пьян и несло от него, как от корзинки с гнилыми персиками месячной давности. И если бы он снял свою одежду, ее можно было бы поставить с ним рядом. Он посмотрел на меня и сказал: «Мистер, я хочу спросить тебя что-то. Ты есть Негро?»

«Ты прав», — сказал я.

«Как дела?» — сказал он на французском долины Святого Джона и улыбнулся мне так широко, что я увидел все его четыре зуба. — Я знаю, что ты негр. Хей! Я видеть одного в книге! И ты такой!» — Ему трудно было подбирать нужные слова, поэтому он подошел и шлепнул меня по губам.

«Большие Губы», — сказал я.

«Йя, Йя! — сказал он, смеясь, как дитя. — Ба-а-альшие губи. Пайду куплю тебе пива».

«Давай покупай!» — сказал я. Он засмеялся, стукнул меня по спине, чуть не попав в лицо, и двинулся к деревянной стойке, где стояли уже в очереди примерно 70 мужчин и 15 женщин.

«Мне нужно два пива, черт возьми! Или я разнесу тут все! — заорал он бармену, громиле со сломанным носом по имени Ромео Дюпри.

— Одно для меня, а одно для человека с большими губами.» — И все они чертовски весело смеялись, но не надо мной, Мики. Он принес мне пиво и спросил: «А как тебя зовут? Я не хочу звать тебя Большие Губы, не звучит».

«Вильям Хэнлон» — сказал я.

«Ну, тогда за тебя, Уилиам Анлон», — сказал он.

«Нет, за тебя, — сказал я. — Ты первый белый, который угощает меня пивом». И это была правда.

Потом мы выпили и заказали еще, и он сказал: «А ты уверен, что ты негр? У тебя только большие губы, а так для меня ты совсем как белый только с коричневой кожей».

Мой папа начал смеяться над этим, я тоже. Он так сильно смеялся, что у него начал болеть живот, и он держался за него, скривившись, он закатил глаза, капельки пота стали стекать ему на губы.

«Может быть, послать за сестрой, пап? — спросил я. — Я могу позвонить».

«Нет… нет… сейчас все пройдет. Самое плохое, Мики, что даже нельзя посмеяться по-человечески, когда хочется. А теперь это редко».

Он помолчал немного, и я понял, что сейчас самое время поговорить о том, что убивает его. Может быть, будет лучше для нас обоих, если мы сделаем это. Он глотнул воды и продолжал.

«Как бы то ни было, но ни женщины, которые ходили по пивнушкам, ни лесорубы, для которых это было привычным занятием, не собирались вышвыривать нас вон. Только пятеро стариков из Городского Совета были действительно оскорблены, да еще дюжина тех, кто стояли за ними — старейшины Дерри, ты понимаешь. Ни один из них никогда не переступал порог Парадиза или Вэлли Спа, они выпивали в загородном клубе на горе, но им хотелось убедиться, что ни один из тех бродяг и ни одна девица не пачкаются об этих черномазых из Компании И.

Вот, что сказал майор Фуллер: «Во-первых, я всегда был против, чтобы они там показывались. Я думаю, это ошибка и их отошлют куда-нибудь на юг или в Нью-Джерси».

«Это не мои проблемы», — сказал этот чертов старикашка Мюллер, мне кажется, его звали.

«Отец Сэлли Мюллер? — спросил я, пораженный. — Сэлли Мюллер учится со мной в одном классе в средней школе».

Отец криво усмехнулся: «Нет, это, наверное, был ее дядя. В то время отец Сэлли был где-то в колледже. Но если бы он был в Дерри я думаю, он был бы там — плечом к плечу со своим братом. А если ты сомневаешься, что все было так, как я рассказываю, то знай, что этот разговор пересказал мне Тревор Даусон, который мыл полы в офицерском клубе в тот день и слышал все это».

«Мне все равно, куда правительство посылает этих черномазых, — сказал Мюллер майору Фуллеру. — Мне интересно, куда вы разрешаете им ходить по пятницам и воскресеньям. Если дни ходят выпивать в нижний город, тогда будут проблемы. В нашем городе есть Легион, вы знаете».

«Хорошо, но есть вещи, которые меня связывают. Я не могу им разрешить ходить выпивать в загородный клуб НСО. Не только из-за правил, запрещающих неграм пить с белыми. Но это еще и офицерский клуб, понимаете!? А они все рядовые»

«Это тоже не моя проблема. Я просто надеюсь, что вы примете меры. Ответственность соответствует рангу». И он ушел.

Да, Фуллер решил проблему. Армейская база Дерри была чертовски обширна, хотя на ней и не было ничего. Всего около сотни акров. На севере она кончалась позади Западного Бродвея, где было посажено что-то наподобие зеленого пояса. А там, где сейчас находится Мемориальный парк было Черное Местечко. В начале 30-х годов, когда все это случилось, там был просто старый сарай для реквизита. Но майор Фуллер осмотрел все вокруг и сказал, что там будет «наш клуб». Действовал он так, будто был Папаша Вобук или что-то в этом духе, а может быть, он даже ощущал себя Папашей, предоставляя кучке черных рядовых свое собственное место, пусть оно было всего-навсего старым сараем. Потом он добавил как бы между прочим, что бары в нижнем городе для нас запрещены. Это было очень жестоко, но что мы могли поделать? У нас не было никаких прав. А молодой парнишка по имени Дик Халлоранн, который был поваром, сказал, что можно все устроить наилучшим образом, если очень постараться. Так мы и сделали, правда, очень постарались. Первый раз, увидев это местечко, мы были подавлены. Грязь, вонь, полно старых инструментов и коробок с бумагами. В сарае было только два малюсеньких окошечка и не было электричества. Пол был грязный. Карл Рун горько засмеялся и сказал: «Старина Майор» — настоящий принц, дал нам свое собственное местечко. Свой собственный клуб! Во! И Джордж Брэннок, который тоже погиб в будущем пожаре, сказал: «Хей! Это чертов черный уголок, нормально. И название потрясающее».