– Как ты догадался? – так и подался вперед Хонир, вмиг перестав делать вид, что не замечает меня. – Откуда ты…
– Древняя кровь, привратник, – едва шевеля губами, ответил я, – она помнит и передает свое знание мне.
Пламя тревожно заколебалось, приобретая зловещие темно-бордовые оттенки. Теплый, золотистый свет пропал, стены, пол будто враз окатили кровью и старые камни почернели.
– Здесь ее пролили, – прошептал я, будто наяву ощущая тошнотворный запах разложения, выползающий из всех щелей. – И если это повторится, она потребует отмщения в следующей жизни. И тогда…
Комната потемнела до чернильного мрака и я, не договорив, покачнулся и чтобы не упасть, схватился за чье-то плечо. Это оказался Нарви, с круглыми глазами взиравший на меня, как на поднявшегося из могилы мертвеца.
– Извиняюсь, – хрипло проговорил я, ощущая неприятный привкус во рту.
Тьма рассеялась, молниеносно вернув все на свои места, хотя я все еще видел и чувствовал прошлое, вырвавшееся из меня, как из старого сундука, в который каждый из многочисленных владельцев положил что-то да так и не забрал. Все мое тело казалось чужим, как одежда, которой попользовались и вернули.
Вокруг были сплошь потрясенные лица привратников, даже непробиваемый Горм выглядел бледновато. Специально заготовленная для меня атмосфера морозной вежливости разлетелась в мелкое крошево, стоило лишь неосторожным словам обрести власть прямо здесь, в их святыне.
– Итак, меня пригласили вовсе не ради дружеской беседы, как я наивно полагал, – жестко усмехнулся я. – Решили затеять небольшой самосуд, как это уже не раз бывало. Что ж, вперед, братья. Вам ведь не привыкать.
– Арлин, все совсем не так, – взволнованно запротестовал нынешний глава хранителей. – Поверь, память крови может затуманить сознание, выплескивая заложенную в нее ненависть. Что бы ты ни почувствовал, ни вспомнил, не стоит слепо этому доверять.
– Хочешь знать, что я ощутил, привратник? – зловеще спросил я. – Жуткую боль и безмерное удивление, потому что то, что здесь свершилось, пропитало башню злом сверху донизу и будет тлеть в каждом ее камне, пока последний из них не рассыплется в пыль. Но и тогда жажда мести будет гореть, носимая ветром по земле вплоть до того самого момента, пока не наступит возмездие. И не надо говорить, что все это плод неведомых фантазий. Это реальность, хоть даже и прошлая.
– Не стоит тебе напоминать нам всем о возмездии, Арлин, – гневно выпалил Хонир. – Мы тоже испытали чувства, весьма схожие с теми, что только что были описаны тобой. И ты не представляешь, чего мне сейчас стоит сдерживать себя, хотя нам с братьями очень хочется обратить против тебя всю свою Силу и посмотреть, сможешь ли ты противостоять ей.
– Смогу, Хонир, – холодно ответил я. – Потому что того Арлина, которого ты знал, больше нет. Все постарались на славу, вылепливая из меня нечто, крайне мало похожее на некого неопытного мага из Атиона. Ваши Сила и Знание, Сеедира, Древних и Единых переплелись так, что теперь и концов не сыскать. Я сам не знаю, когда и что вдруг проснется во мне. И не хочу знать, потому что это очень неприятно, уж поверьте мне.
От злости у меня даже челюсти свело, а пол под ногами неожиданно стал холодным, как лед, словно доселе теплые камни вобрали в себя зимнюю стужу мира эльфов и духов. Что-то надвигалось, я чувствовал это всем телом, но все равно ничего не предпринимал, давно и твердо решив принять будущее таким, каким я сам его себе сотворил.
– Давайте не будем тянуть, – изогнув губы в церемонной улыбке, обронил я. – Чем скорее начнем, тем раньше я вернусь в Убежище. Меня там ждет не дождется мой драгоценный учитель и лишний раз расстраивать его мне совершенно ни к чему.
– Да уж, учитель, – словно плюнув мне лицо, презрительно бросил Нарви, – именно тот, которого ты и заслуживаешь, предатель.
– Предатель? – грустно усмехнулся я. – Потому что как мог пытался вас защитить? Потому что объединился ради этого с Севиалом, благодаря которому и стал одним из Единых? Да, смерть Зарона на моей совести! Да, я тварь и ничтожество, не заслуживающее в ваших глазах ни понимания, ни тем более прощения! Все так, да только никто из нас не святой, а уж ваш так некстати почивший сородич и подавно. Так что все мы едины, все невольные исполнители воли лорда Севиала, хорошо умеющего играть чужими судьбами. одним из Единых? заслуживаешь, предатель.л я. редпринимал, давно и твердо решив принять будущее таки
– Не надо наговаривать на Зарона, Арлин, – со сдавленной яростью в голосе прошипел Горм. – Ни тебе его судить.
– Конечно, теперь он кажется вам чуть ли не идеалом, – насмешливо протянул я. – Зато его убийца – воплощение всех пороков мира. Пусть будет так. Начинайте свой суд, привратники. Я жду.
Бледный от ярости Хонир молча взмахнул рукой, подавая сигнал братьям. Вокруг меня вмиг образовалось свободного пространство, словно я был носителем какой-то заразной болезни. Выражение крайней скуки, стянутое у Тайры, вдруг пришлось как нельзя кстати. Маска прикрыла мои истинные чувства, клокочущую внутри злость, и стерла выражение боли в глазах, сделав взгляд непроницаемым, как гладь озера ночью. Удивительно, но я вдруг понял, что внутренне давно был готов к тому, что еще только должно было начаться.
Если привратники надеялись, что я упаду перед ними на колени и стану скулить, вымаливая прощение, то они здорово ошиблись. Я не чувствовал вины, по крайней мере настолько, чтобы ответить их надеждам. Что случилось, того уже не изменить, так что нечего понапрасну надрывать душу, особенно перед теми, кто совсем тебя не понимает.
Слегка сощурив глаза, я смотрел в упор на Хонира и просто спокойно ждал. Но он молчал, переложив обязанности старшего на куда менее изощренного в притворстве молодого собрата.
Так что нелегкую участь пришлось взвалить на себя моему недавнему знакомому, наверняка сейчас проклинающему и Единых и своих братьев, потому как каждый из них был по своему виноват в том, что третьей волне привратников пришлось явиться в миры, оставив прежнюю жизнь, оборвав ее столь резко, что это ощущение внезапной пустоты навсегда останется в их сердцах. Да еще и предводительствовать на довольно туманном судилище.
– Мы не станем принимать решения сообща, маг, – негромко проговорил он, – и не станем поддерживать братьев. Все, что мы можем, это наблюдать за справедливостью.
– Что ж, попробуйте. – Я безразлично пожал плечами, про себя воздав должное той скорости, с которой он научился изворачиваться, лишь бы уберечь себя и остальных от весьма неприглядной роли палачей в жестокой и чужой для них игре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
