Стало так легко, что я отважился привстать. Голова не кружилась, ничто не болело — будто заново родился. Взглянув на истерзанное тело, я удивился, не обнаружив ни единого следа минувших пыток и избиений. Даже застарелые альтиндорские шрамы исчезли!
— Хорошо, — кивнул незнакомец, оставшись довольным моим неожиданно быстрым выздоровлением. — А теперь поговорим.
Поговорим.
Только сейчас я заметил, что нахожусь… во всяком случае не там, где был до того, как отключился от боли, когда крепыш по имени Эльбикар отрабатывал на мне удар правой. Встретившись взглядом с незнакомцем, сидевшим напротив меня на табурете, я отметил, что его лицо мне незнакомо — его не было среди тех, кто жаждал испробовать на прочность мои кости, пока не появился Эльбикар. Кто бы он ни был, но я был благодарен ему за оказанную помощь.
— Спасибо, — сказал я хрипло.
— Можете меня не благодарить. Я бы не стал помогать убийце, будь у меня возможность выбора…
— Я никого не убивал! — перебил я его резко…
Визит к ювелиру имел далеко идущие последствия.
Когда я предложил ему купить перстень, он долго вертел его в руках, прежде чем заговорил:
— Это пимперианская работа — никаких сомнений. И согласно последнему постановлению королевского совета я обязан передать его братьям-кувенам, а так же указать властям на человека, принесшего украшение на продажу… — Он выждал, внимательно наблюдая за моей реакцией, потом продолжил: — Но я не стану этого делать. Наверняка, этот перстень достался вам в наследство от внучатого племянника сестры вашей троюродной тетушки. Я дам вам за него… тридцать шесть гундов. Это немного, но в качестве компенсации я могу предложить вам работу, выполнив которую, вы с лихвой возместите недостачу. Есть человек, нуждающийся в услугах хм… решительных людей, который хорошо платит за оказанные ему услуги… Что вы на это скажете?
Что я мог сказать? Тридцать шесть золотых — это на тридцать шесть золотых больше, чем у меня было на настоящий момент. Сумма весомая — если вести скромный образ жизни и довольствоваться малым, думаю, хватило бы на год. Но чтобы добраться до портала, мне нужно было гораздо больше денег. Информация в Сандоре стоила недешево. К тому же я не сомневался, что платить придется не только за нее. Если… когда мне удастся вернуться в пустыню, понадобится специальное снаряжение, чтобы добраться до следующей Точки Перехода. И речь шла не только о трудностях пешего пути. Я еще не забыл монстра, загнавшего меня в этот мир. Что, если он поджидает меня у портала? Да и до Пробоя, расположенного на высоте двадцати метров над землей, мне тоже надо будет как-то «дотянуться».
Проблемы, проблемы, проблемы… Возможно, мне удастся их решить, но, уверен, это будет стоить дорого.
— Какую именно работу может предложить ваш знакомый? — спросил я.
— Не беспокойтесь, ничего такого, в чем лучше не признаваться при встрече с Великим Стражем. Мой… знакомый — Коллекционер. Теперь понимаете, о какой работе идет речь?
Наверняка, разграбление руин. Занятие по местным понятиям противозаконное, но не идущее в разрез с моими принципами.
— Я согласен, — ответил я и тут же получил обещанные тридцать шесть золотых монет, а так же узнал имя работодателя и его адрес.
Чтобы принять окончательное решение, мне понадобилось два дня. А на третий я отправился в Верхний Асхонел на улицу Ветров.
Увы, хозяина роскошного особняка не было дома, но тактичный дворецкий, которому я позолотил ручку, намекнул, что он должен появиться с минуты на минуту.
Что ж, подождем, раз так.
Ждать пришлось до самого вечера. Я несколько раз отлучался, чтобы перекусить и по нужде, а когда вернулся в последний раз и постучал в дверь, она распахнулась, стоило мне до нее дотронуться.
— Прошу прощения… — сказал я, войдя в холл.
Тишина.
— Есть кто дома? — спросил я погромче.
Мне показалось, что наверху что-то упало. Значит, люди в доме, все-таки были.
Я подождал еще немного, а когда никто так и не вышел мне навстречу, начал подниматься по лестнице на второй этаж.
— Хозяева?
Снова что-то упало. А потом я услышал приглушенное расстоянием и стенами: «Помогите!»
Одно из правил выживания в чужом мире: не лезть не в свое дело. Но разве я мог развернуться и уйти, когда кто-то нуждался в моей помощи?
К черту правила!
Нужно было сразу догадаться, что в ТАКИХ домах не оставляют открытыми двери.
Воры? Убийцы?
Я вытащил из ножен прихваченный из Альтиндора нож, вошел в коридор… и едва не споткнулся о тела лежащих на полу покойников, особенно бледных в лучах предзакатного солнца, светившего сквозь узкое окно. Одного придушили шнуром, другому проломили голову… да, подсвечником.
Треск ломаемого дерева прозвучал оглушительно в полной тишине вымершего — думаю, в прямом смысле этого слова — дома. Он донесся из-за приоткрытой двери, ведущей в помещение, расположенное в конце коридора. Осторожно переступив через тела, я, тихо ступая по паркету, пошел на звук.
Пока я крался, в доме царила гробовая тишина, словно и не было в нем никого.
Живого.
Остановившись рядом с комнатой, я сначала заглянул в щель, а потом толкнул заскрипевшую дверь.
На первый взгляд в помещении, похожем на рабочий кабинет, никого не было.
И на второй тоже — никого.
Я вошел внутрь. На столе горела свеча, но зажегшего ее минут двадцать назад человека нигде не было. Хотя…
Вот и он. Лежит под столом, истекая кровью из пробитой головы, но уже не стонет и вообще не шевелится.
Мертвец. С такими ранами долго не живут.
Но где же его убийца?
Я мог поклясться, что в комнате никого, кроме меня и покойника, не было. Здесь негде было спрятаться. Разве что за занавесью…
Я обогнул стол, приблизился к окну, держа перед собой нож, лезвием сдвинул в сторону плотную штору…
Никого. И окно заперто изнутри.
Странно…Но не сам же он себя огрел статуэткой по голове?
Следующая мысль привела меня в чувство:
Если сейчас кто-нибудь войдет в дом и застанет меня над трупом, попробуй потом докажи, что ты не при делах…
Пора валить отсюда.
Я бросил прощальный взгляд на несостоявшегося работодателя и повернулся к двери…
Стоп!
Наметанный глаз мельком засек развороченную деревянную панель на стене. Когда-то ее скрывала картина, теперь стоявшая в стороне.
Тайник!
Не корысти ради, а любопытства для, я решил одним глазком заглянуть вовнутрь. Мало ли? Все-таки Ястер интересовался пимперианскими древностями…
Я тоже.
Увы, табличек там не оказалось, зато куча всякого хлама…
И огромный такой фиолетовый кристалл, слишком уж крупный, чтобы быть аметистом.
Рука невольно потянулась к находке. Мертвому ведь она ни к чему?
Позади меня что-то зашуршало.
Я резко обернулся и увидел…
В общем-то, ничего не увидел. Разве что тень, отбрасываемую на противоположную стену. Вопрос лишь в том, кто ее отбрасывал — в кабинете по-прежнему не было никого, кроме нас с Ястером. Не я — это точно, моя всегда при мне — вон на полу лежит, тянется, как и положено, в сторону, противоположную источнику света. А напротив меня, на стене, была какая-то неправильная тень. Мало того, что она, пока я на нее смотрел, из серой стала совсем черной, так она еще и шевелилась, словно покачивалась из стороны в сторону.
Мне бы броситься бежать, но ноги не слушались. Более того — я не мог даже пошевелиться. Так и стоял, держа в одной руке нож, в другой — кристалл, и смотрел на тень, которая вдруг оторвалась от стены и направилась ко мне.
Она стала совсем черная и своим силуэтом напоминала монаха, укутанного в рясу. Могу поклясться, что я увидел руки, скрещенные на груди, а под воображаемым капюшоном — два ярких, как угольки, глаза. Не касаясь пола, тень подлетела ко мне, замерла, уставившись на меня своими обжигающими глазками, протянула левую руку, ставшую вдруг вполне материальной, и взялась за кристалл, который я прижимал к груди…
Анализатор только начал считаывать информацию, химический состав кристалла, его физические параметры…
…А в следующий момент тень резко ударила меня в горло правой, да так, что меня отбросило к самой двери.
Причиненная боль привела меня в чувство. Кашляя и хрипя, я вскочил на ноги и бросился в коридор.
Тень — за мной.
В сумерках я чуть не налетел на развалившихся на полу мертвецов — едва успел через них перепрыгнуть, — и дальше на лестницу. В два прыжка оказавшись в холле, я обернулся и увидел тень, спешившую следом за мной. В левой — в отличие от остального тела вполне материальной — руке она продолжала сжимать фиолетовый кристалл.
