«Я не сказал, что нет ничего лучше. Я лишь сказал, что нет ничего роднее».
Эта мысль привела его к «Приложению В», в котором содержались записи, снятые с боевых скафандров дендарийцев в ходе последней операции. Вся информация о том, как Зеленый отряд сержанта Тауры освободил экипаж торговца. А еще — о его Синем отряде и… всех последующих событиях. С полным звуковым и цветовым изображением, телеметрией — медицинской и коммуникационной. Майлз с отвращением просмотрел запись своего припадка и его неприятных последствий.
Видеозапись скафандра № 060, обладатель которого оказался в непосредственной близости от лейтенанта Форберга. Крупным планом — лицо барраярца, выведенного плазменным ожогом из наркотического состояния. Крик нестерпимой боли. Форберг падает, лишившись сознания. Тело — в одну сторону, отрезанные ноги — в другую.
Майлз поймал себя на том, что, наклонившись к экрану, прижимает руки к груди.
Да, похоже, сейчас не самое подходящее время просить Иллиана о повышении.
Выздоравливающего Форберга вчера передали представителям барраярского консульства на Зоаве. Оттуда его отправят на родную планету уже официально. Майлз втайне радовался, что его нынешний статус избавил его от необходимости приносить Форбергу персональные извинения. До эпизода с плазмотроном Форберг не видел лица Майлза, скрытого за боевым шлемом. Да и потом, разумеется, тоже был лишен такой возможности. Хирург дендарийцев сообщила, что у лейтенанта сохранились лишь смутные воспоминания о своем спасении.
Майлз пожалел, что не может изъять из рапорта все записи Синего отряда. Увы — это бессмысленно. Отсутствие самых интересных файлов привлечет внимание Иллиана не меньше, чем яркий костер, разожженный темной ночью на вершине горы.
Конечно, если он выкинет все «Приложение» целиком, выкинет записи всех отрядов…
Майлз задумался. Чем можно заменить «Приложение В»? В прошлом он писал немало кратких и расплывчатых сводок — из-за нехватки времени, из-за усталости.
«В связи с неисправностью правый плазмотрон боевой брони № 032 заклинило в положении „включен“. За несколько минут последовавшей неразберихи, связанной с исправлением поломки, объект, к сожалению, оказался под ударом плазменного луча…» И не его, Майлза, вина, если читатель посчитает, что поломался скафандр, а не тот, на ком он надет.
Нет. Иллиану он лгать не может. Даже в пассивной форме.
«Но это не ложь. Я всего лишь немного сокращу рапорт».
Нет, нельзя. Майлз был полностью уверен: стоит ему опустить хоть незначительную подробность в записи, аналитики Иллиана немедленно это вычислят. И тогда его положение будет во сто крат хуже, чем сейчас.
Не то чтобы в других записях много упоминалось о злополучном эпизоде. Нет, совсем несложно перечитать весь рапорт и внести нужные коррективы.
«Очень скверная мысль».
И все же… это может оказаться весьма любопытным экспериментом. Не исключено, что в один прекрасный день — Боже упаси — ему придется самому читать такие рапорты. Так что весьма полезно выяснить, может ли быть подделан такого рода документ. Чтобы удовлетворить свое любопытство, Майлз записал полный рапорт, снял с него копию и принялся играть с ней. Какие минимальные исправления и умолчания могут скрыть промах полевого агента?
На это ушло минут двадцать.
Майлз уставился на плоды своих трудов. Великолепная работа. Ему стало нехорошо. «Эта бумажка может стоить мне карьеры».
«Но только если меня застукают». Похоже, вся его жизнь строилась именно по этому принципу. Он счастливо избежал наемных убийц, врачей, устава, ограничений, налагаемых форским титулом… Избежал самой смерти. «Я могу обмануть и тебя, Иллиан».
Он поразмыслил о внедренных к дендарийцам независимых наблюдателях Иллиана. Один остался с основными силами флота, второй служил офицером связи на «Ариэле». На борту «Перегрина» и в штурмовых отрядах не было ни одного. Ergo,[1] никто не может опровергнуть его версии.
«Над этим, пожалуй, стоит подумать». Поставив на отредактированной версии гриф «совершенно секретно», Майлз присоединил ее к оригиналу. Покончив с этим, он потянулся, разминая затекшую спину. Работа за письменным столом не слишком полезна для позвоночника.
В дверь каюты постучали.
— Да?
— Это Баз и Элен, — раздался из интеркома женский голос.
Майлз очистил комм-пульт, накинул китель и отпер дверь.
— Заходите.
Баз, то есть командор Дендарийского флота Баз Джезек, главный инженер флота и номинальный заместитель Майлза. Элен — капитан Ботари-Джезек, жена База, командир «Перегрина». Оба — из числа немногих барраярцев Дендарийского флота, которые знали Майлза в двух его ипостасях: адмирала Нейсмита — немного продажного бетанского наемника, и лейтенанта лорда Майлза Форкосигана — верного тайного агента Имперской службы безопасности Барраяра. Они знали его еще до создания Дендарийского флота. Тощий, уже начинающий лысеть Баз был с ним с самого начала дендарийской эпопеи. Дезертир-беглец, которого Майлз подобрал и (как считал Майлз) возродил. Элен… Элен — совсем другое дело.
Дочь барраярца — телохранителя Майлза, выросшая в доме графа Форкосигана, практически сводная сестра Майлза. Будучи женщиной, Элен была лишена возможности пойти на военную службу на Барраяре и лишь мечтала о военной карьере. На Барраяре все помешаны на армии. И Майлз нашел способ помочь ей. Теперь она выглядела как настоящий солдат: стройная, высокая, одного роста с мужем, облаченная в дендарийский серый мундир. Короткие темные чуть вьющиеся волосы обрамляли волевое лицо и подчеркивали глубину внимательных карих глаз.
Интересно, как бы повернулась их жизнь, если бы она ответила согласием на страстное и застенчивое предложение руки и сердца, сделанное Майлзом, когда им было по восемнадцать лет? Что бы с ними теперь стало? Вели бы они в столице респектабельную жизнь форов? Были бы они счастливы? Или со временем надоели бы друг другу и теперь сожалели бы об утраченных возможностях? Нет, тогда бы они и знать не знали о том, что потеряли. Возможно, у них были бы дети… Майлз оборвал мысль. Пустое занятие.
И все же где-то в самой глубине его души до сих пор жило ожидание… Элен, казалось, вполне счастлива со своим мужем. Но жизнь наемника — а Майлз теперь знал это на собственной шкуре — полна смертельного риска. Малейшая ошибка в проведении операции — и Элен стала бы скорбящей вдовой, жаждущей утешения. Только вот дело в том, что она за свою жизнь видела больше рукопашных, чем Баз. Гнусный замысел, будоражащий неугомонный мозг Майлза в ночные часы, имел существенный недостаток. Что ж, нельзя повлиять на чужие мысли. Однако можно открыть рот и высказать какую-нибудь очередную глупость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
