знамении богов, ниспосланном на пути в Рим. Когда Тарквиний ехал с женой в повозке, орел, паривший в воздухе, спустился над ними и взмыл вверх, унося в когтях войлочную дорожную шапку с головы Тарквиния. Не успели муж и жена опомниться от испуга, как орел с громким криком вновь возвратился и возложил шапку на голову Тарквиния, словно увенчивая его по повелению богов[477]. Трепещущая Танаквиль с торжеством объявила мужу, что теперь, судя по полету птицы и ее действиям, в Риме его ожидают высокие почести и слава.
Приехав в город и купив дом, Тарквиний сразу сделался известным человеком. Он был гостеприимен, охотно оказывал помощь нуждающимся и вскоре вошел в доверие к царю Анку Марцию настолько, что тот сделал Тарквиния наставником двух своих сыновей. Спустя некоторое время царь проникся к нему столь глубокими дружескими чувствами, что назначил его опекуном детей до их совершеннолетия. Живя в Риме, Тарквиний взял себе имя Тарквиния Древнего[478]. Своим добрым обхождением он привлек к себе симпатии и знатных римлян, и простого народа. Под непосредственным руководством царя Анка Марция Тарквиний прекрасно изучил все римские законы и обычаи. Он деятельно участвовал и в гражданской, и в военной жизни римского народа, а повиновением и почтительностью к царю соперничал со всеми его подданными.
Как только Анк Марций умер, Танаквиль, храня в памяти знамение, полученное на пути в Рим, желая высочайших почестей для мужа, стала укреплять в Тарквинии честолюбивые замыслы. Она твердила, что в Риме привыкли к иноземным царям — и Тит Таций и Нума Помпилий не были римлянами, а получили высшую власть над римским народом. Поддавшись уговорам жены, отвечавшим, впрочем, его собственным честолюбивым стремлениям, Тарквиний, отослав опекаемых им царских сыновей на охоту на время избрания царя, сам выступил с речью перед народом. В красноречивых выражениях он обрисовал свои заслуги перед Римом, свою преданность царю и делам римского народа, напомнил, что он не первый иноземец, который в случае избрания станет у власти. Словом, все те доводы, которые они вместе с Танаквиль хорошо обдумали, Тарквиний высказал на собрании столь убедительно, что римский народ единодушно предложил передать ему царские полномочия[479]. Проведя несколько победоносных войн с сабинянами и латинянами, Тарквиний Древний присоединил их области к Риму, захватив большое количество богатой добычи. По возвращении в Рим Тарквиний приступил к мирным делам с не меньшей энергией, которую он отдал делам военным. Он считал, что народ всегда должен быть занят полезным делом — будь то отпор врагам или укрепление собственного жилища. По приказу Тарквиния началась достройка каменных стен там, где были лишь земляные укрепления; работы по осушению болотистых мест в равнинах, лежащих между холмами. Были проведены специальные каналы, спускавшие воду в Тибр, построен большой цирк для конских бегов и кулачных боев, проводившихся ежегодно (Великие или Римские игры).
Тарквиний Древний, у которого было двое сыновей и дочь, выдал ее замуж за своего воспитанника Сервия Туллия, выросшего в семье Тарквиния после смерти своей матери, взятой в плен при захвате одного из городов, принадлежавших латинянам. Отец Сервия Туллия был убит, а мать родила мальчика в доме царя. Однажды, когда мальчик спал, увидели, что вокруг его головы пылает пламя. Испуганные слуги принесли воду, чтобы затушить огонь, но мудрая царица Танаквиль велела не будить ребенка, пока он сам не проснется. И, действительно, огонь пылал, не обжигая, и исчез, когда маленький Сервий открыл глаза. Танаквиль, уведя мужа в уединенную комнату, объяснила ему, что этот огонь — знамение, посланное богами. Оно свидетельствует о том, что мальчик в минуту грозной опасности может стать их спасителем. Поэтому следует дать ему не то обычное воспитание, которое получают все дети, а тщательно заботиться о нем, развивая ум и доблесть. Так и было сделано, и Сервий Туллий стал юношей действительно царственного ума и высоких достоинств. По всем этим причинам и отдано было ему предпочтение перед остальными знатными юношами Рима, которые могли претендовать на руку царской дочери.
Уже тридцать восемь лет царствовал Тарквиний Древний в Риме, и государство процветало под его мудрым правлением. Любимец царя, Сервий Туллий, пользовался и у народа и у сенаторов величайшим уважением. Но сыновья Анка Марция, давно затаившие злобу на Тарквиния, обманом лишившего их отцовского трона, на который (как они полагали) имели право, поняли, что и после смерти Тарквиния безродный пришелец снова может захватить власть. Злобствуя против Сервия Туллия, которого они везде ославляли как сына рабыни и раба[480], сыновья Анка Марция опасались все же больше Тарквиния, понимая, что если они убьют Сервия Туллия, то ужасной мести царя им не миновать. Кроме того, убийство Сервия Туллия привело бы лишь к появлению другого преемника, назначенного Тарквинием. Стало быть, начинать следовало с Тарквиния. Для совершения задуманного злодеяния были выбраны два самых отчаянных пастуха. Взяв с собой обычные орудия труда, они подняли притворную драку у самого царского дома, сопровождая ее отчаянным шумом и криками. Оба они призывали царя, требуя, чтобы тот разрешил их спор. Переполошившиеся слуги сообщили об этом Тарквинию, и он велел позвать пастухов в дом. Они продолжали перебранку и спор, перебивая друг друга. После того, как ликтор остановил их и потребовал, чтобы пастухи объяснили царю поочередно, в чем суть дела, один из них стал плести какую-то чепуху и тем отвлек внимание царя. А второй, подойдя близко и улучив удобный момент, нанес Тарквинию удар секирой, разрубив ему голову. Оба пастуха бросились бежать, но были схвачены ликторами. На отчаянные вопли слуг сбежался народ. Однако мужественная Танаквиль велела запереть дом и удалить из него всех свидетелей случившегося. Поняв сразу же, что рана, нанесенная Тарквинию, смертельна, она послала за Сервием Туллием. Когда тот явился, то указывая ему на почти бездыханное тело царя, Танаквиль стала умолять Сервия отомстить за смерть человека, заменившего ему отца. Она напомнила о знамении, посланном богами, когда Сервий был еще ребенком, и заклинала взять власть в свои руки, чтобы не оставить семью царя и римский народ на произвол убийц, свершивших злодеяние чужими руками. Она обещала Сервию свою поддержку, чтобы укрепить его дух, смятенный страшной неожиданностью. Поскольку тревога и шум на улице возрастали и слуги уже не в состоянии были сдерживать натиск встревоженного народа, то царица подошла к окну дома, которое находилось на втором этаже[481], и обратилась к толпе, успокаивая ее. Танаквиль объявила, что царь был лишь ошеломлен внезапным ударом,
