Отто стоял, вцепившись руками в поручни мостика. Несмотря на свою выдержку, он весь покрылся холодным потом. Японский капитан умело вел шхуну к выходу из Авачинской губы.
Грауль стоял рядом с капитаном и смотрел на удаляющийся Петропавловск. Он никогда больше не явится сюда. Грауль клялся в этом, а между тем у него мелькала мысль, что если ему прикажут поехать в Россию еще раз, он, конечно, поедет. Отказываться ему нельзя. Иначе...
Грауль глотал слюну. Впереди его ждали немалые неприятности. Задание не выполнено — это ясно. Но пускай бы они сами попробовали иметь дело с большевиками. Легче всего сидеть в теплом кабинете, отдавать приказания.
Отто достал сигару, прикурил. Горьковатый дым несколько успокоил, но ощущение тревоги не покидало его до тех пор, пока шхуна не вышла из территориальных советских вод.
Капитан — маленький японец — улыбнулся:
— Теперь вы в безопасности. Можете отдыхать.
Граулю показалось, что японец подсмеивается над ним, над его недавними страхами. Он едва сдержался, чтобы не ударить наотмашь по желтому лицу с длинными зубами. Грауль сейчас ненавидел этого японца так же сильно, как и большевиков.
С серым, осунувшимся лицом он спустился в каюту. Гарпунеры после бессонной тревожной ночи спали. Трейдер согнулся в кресле, Лунден храпел на диванчике.
Грауль с ненавистью посмотрел на них и одетый повалился на койку.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
1
За окном шел дождь. Быстро бежали по стеклу струи воды. В кабинете было сумрачно и прохладно. Запахнув плотнее халат, Старцев медленно шагал из угла в угол, шлепая домашними разношенными туфлями.
Не работалось. На письменном столе лежала незаконченная статья «О планктонных массах Берингова моря и их зависимости от изменения температурных условий». Старцев ходил, опустив голову, задумавшись. Все чаще в последние месяцы он испытывал такое чувство, словно что-то потерял.
Вернувшись с флотилии, Старцев первое время считал, что ему повезло, когда он так решительно порвал с промыслом.
Своим коллегам Вениамин Вениаминович говорил:
— Месяцы, проведенные на флотилии, — потерянное время. Условий для научной работы никаких. Дали в помощники девчонку. Пришлось уйти...
Коллеги вежливо слушали Старцева и даже, как казалось ему, соглашались с ним, но почему-то никто из них не нашел и слова, чтобы похвалить его за этот, как он считал, смелый поступок.
Прошло время, и Старцев стал замечать, что кое-кто из коллег смотрит на него с удивлением, а некоторые даже с открытым неодобрением. Старцев стал сомневаться в том, правильно ли он поступил. Эта мысль все больше тревожила его. Он постарался отогнать ее от себя, й на какое-то время это ему удалось. Но тут он встретился с Дукиным.
Явившись в трест, чтобы оформить некоторые документы, связанные с пребыванием на флотилии, Старцев был приглашен в кабинет управляющего. Он ожидал, что Дукин начнет его укорять за уход, станет уговаривать, чтобы он вернулся. Каково же было изумление, когда Дукин, приветливо его встретив, заговорил:
Правильно сделали, Вениамин Вениаминович, что вернулись во Владивосток. В принципе я за посылку ученого на промысел, но пока там нет условий для научной работы! Согласен с вами, что Степанов беспокойный человек и профан в науке...
Старцему почему-то было неприятно, что Дукин так отзывается о Степанове. Прощаясь, Дукин сказал:
Работайте пока, Вениамин Вениаминович, у себя в институте. А вот в скором времени, .когда мы создадим на флотилии надлежащие условия, мы будем просить вас продолжать там свою работу.
Старцев ушел от Дукина несколько успокоенный. Но, прочитав в газете заметку Ольги Куриловой о том, как работают советские китобои, снова задумался над своим положением.
«Странное дело, Дукин одобрил мой уход с флотилии, кажется, все ясно, но почему же я теперь ничем другим не могу заняться, кроме того, что связано с китами?»
Как ни поверхностны были наблюдения Старцева, а увидел и узнал он многое. Пребывание на флотилии подсказало ему несколько вопросов, еще почти не освещенных в науке.
Вот и эта статья о планктонных массах в Беринговом море. Если ему удастся в ней прийти к правильным выводам, статья будет весьма полезна для практиков. Киты идут за планктоном, а где его изобилие? Какова в этом роль температуры, как влияет на это характер водной среды?
Вениамин Вениаминович поймал себя на том, что он думает над тем, о чем когда-то говорил Степанов на одном из совещаний с китобоями. Рассердившись на себя, Старцев заходил по кабинету. На душе у него было тоскливо и беспокойно.
Он подошел к двери, вспомнив, что сегодня еще не читал свежей газеты. Может, опять есть что-нибудь о флотилии. В почтовом ящике вместе с газетой лежало несколько писем. Вернувшись в кабинет, Старцев быстро развернул газету, просмотрел ее и был разочарован: о китобоях в ней не было ни строчки. Вениамин Вениаминович хотел было уже отбросить газету, но тут его внимание привлекла маленькая заметка, набранная петитом. Старцев мельком пробежал ее, затем, не веря своим глазам, перечитал еще раз. В ней сообщалось о том, что советские органы арестовали во Владивостоке группу врагов народа, шпионов одного из иностранных государств. Среди них был Дукин. Над преступниками состоялся суд. С газетой в руках, Старцев бегал по кабинету.
Мерзавцы! Как это он говорил, этот Дукин? «Правильно сделали, что вернулись во Владивосток... Работайте пока в институте...» Нет, каково?
Старцев отшвырнул газету, сорвал с себя халат и, быстро одевшись, выбежал из квартиры. Он крупно шагал по улице, не замечая ни дождя, ни потоков воды, шумно бежавших из боковых, расположенных на склонах сопок, улиц. Вениамин Вениаминович торопился в трест. Мысль о том, что Дукин как бы считал его своим сообщником, одобрял его действия, была ему невыносима.
Новым директором треста оказался Северов. Узнав об этом от секретаря, Старцев заколебался: идти ли? Как его встретит бывший капитан-директор, что он подумает о нем? «Надо уйти», — мелькнула мысль. Но это значит уйти навсегда от интересной работы, быть в какой-то степени соучастником Дукина. Старцев попросил доложить о себе.
Северов принял его сразу. Старцев обрадованно пожал протянутую ему руку и взволнованно заговорил:
Я пришел не извиняться за свое очень неправильное поведение на флотилии. Я пришел просить вас дать мне возможность вернуться на базу и делом, работой исправить свою ошибку...
Северов внимательно смотрел на Старцева. А тот, волнуясь все больше, передал весь свой разговор с Дукиным и повторил просьбу:
