Елене. Я внимательно слушаю, стараясь успевать переваривать информацию, и мне это в целом с трудом, но удаётся. Постепенно она подходит к самому главному – к рассказу о том, как у них получилось меня вернуть.
– Это всё Кристиан.
Лицо сестры становится совсем серьёзным, пока она заплетает мои волосы в уже привычную причёску. Косы кольцами укладывает на затылке, а вторая половина прядей распущена и ложится на плечах и спине. Сестра не стала заставлять меня надевать платье, позволила остаться в кафтане, но нашла мою алую мантию. Ту самую, с широкими рукавами, ту самую, в которой я умерла во второй раз. Они её полностью отмыли от крови.
– Кристиан – чёртов засранец, он даже не рассказал мне, что сам Морок! Как и Александр, который никогда не спрашивал совета и не делился своими планами! – вдруг ругается она. – Он знал больше, чем мы думали, и хотел что-то сделать для тебя. Для нас всех. Оказывается, его наставник – Андрей – упомянул кое-что очень давно. Он рассказал, чем особенна связь ученика и наставника у Мороков: только они могут делиться жизненной силой между собой. У тебя есть метка Морока.
Чувствую, как палец сестры упирается мне в спину, там, где появилось странное пятно в форме ладони после воскрешения.
– Её тебе поставил Александр, она работает как ваша связь. Но такую же может поставить Морок и на живого человека. А точнее, такое может сработать, только если это сделает наставник со своим учеником.
Я рассеянно киваю, не совсем понимая.
– Александр продолжал тебя держать на привязи, но его силы не хватало для восстановления сердца и тела в целом. Ты была полностью мертва. Просто не разлагалась, а он перепробовал всё, что только мог, но ничего не помогало, потому что его жизненной силы не хватало.
– Я знаю, но как тогда он это сделал?
– Кристиан. Он отдал свою жизненную силу Александру, – тихо шепчет Анна. – Трудность в том, что Кристиан тоже уже оживил мёртвого и у него, как и у Александра, оставалась лишь половина.
Я всё ещё не понимаю, но по позвоночнику уже ползёт неприятное предчувствие.
– Он отдал почти всё, что у него было.
– Почти? – Дыхание сбивается, когда я пытаюсь понять её слова, что кажутся мне какой-то до ужаса сложной загадкой.
– Кристиан оставил для себя… ровно год жизни. – Голос Анны становится печальнее и тише, но, прочистив горло, она продолжает: – Он всё продумал. Даже то, что Александр может попытаться вернуть ему его жизнь. Но такая передача возможна лишь в одну сторону, это может сделать только старший в пользу младшего. Кристиан поставил на него метку Морока, но с ними, как я уже и сказала, она работает по-другому, потому что Александр тоже Морок и, самое главное, он живой.
– Вот же действительно идиот! – зло выплёвываю я. – Где Кристиан?
Анна заканчивает причёску и какое-то время молчит, роясь в косметике на туалетном столике. В тишине она даёт мне время всё осознать самой.
– Прошло два года… – выдыхаю я, понимая её заминку. Сердце молчит, но я давлю кулаком на грудь, пытаясь унять боль. Я понимаю, что больше не увижу своего друга.
– Да, – нехотя кивает она. – Он умер полгода назад. Кристиан… умер спокойно, Агата. Весь год он смеялся над нашими кислыми лицами. Делал всё, что вздумается, тратил деньги, пил, веселился и доставал каждого из нас, зная, что мы не станем на него орать из-за принесённой им жертвы.
– Вы действительно не орали на него?
– Богиня, конечно, нет! Первое, что сделал Северин, выслушав, что натворил Кристиан, это ударил его прямо в челюсть. Александр бить его не стал, но припомнил каждое ругательство, что выучил за свою жизнь. – Сестра тихо смеётся, а я выжимаю улыбку, стараясь это представить. – На тренировках мне временами казалось, что они пытаются убить его от обиды, раз уж он всё равно умирает.
Анна перестаёт улыбаться, вновь становясь серьёзной.
– Но это не меняет того, как мы все по нему скучаем. В итоге Александр, соединив свою половину и половину наставника, стал почти полным… но лишь почти. Сердце легко восстанавливается, если Морок на пике своей силы, но здесь всё равно были трудности. Однако Александр справился. Твоё тело восстановилось.
– Но? – предполагаю я, замечая отсутствие радости на лице сестры.
– Но ты не просыпалась. Тело твоё было здоровым, нить с Александром крепка, но ты так и оставалась мёртвой. А мы просто продолжали ждать, надеясь, что когда-нибудь ты вернёшься к нам. И теперь… – она выдыхает с таким облегчением, что в груди снова начинает колоть от неприятной боли. – Теперь ты встала.
– Но я опять привязана к Александру? – хватаю сестру за руку, когда она заканчивает подводить мне глаза чёрной сурьмой и пытается нанести краску на губы. – Я же вновь вытяну из него всё!
– Нет, сейчас в нём достаточно силы, чтобы держать тебя живой и жить самому. Он не может тебя воскресить, но ты будешь жить так же долго, как и он. Твоё дыхание остановится, только когда его сердце перестанет биться, – ласково улыбается Анна. – Всё закончилось, Агата. И он, и ты… вы оба будете жить. Хотя бы так. Вместе.
«А мы… мы будем вместе ещё много лет, связанные единой жизнью. И умрём так, как пишут в твоих сказках. Вместе. В один день…» Я вспоминаю, как Александр сказал это Даниилу, чтобы позлить его. И как удивительно прав оказался.
Как угораздило меня попасть в сказку?
Получить принца и обещанную смерть в один день?
Но я буду с ним. До конца его дней я буду с ним.
Я не знаю, что чувствовать по этому поводу. Слишком много информации за один час, и вся она путается в голове, когда в груди смешиваются обида и облегчение, счастье и горе. Они сплетаются вместе, оставляя меня в смятении.
Сестра видит моё побледневшее лицо и гладит щеки, стирая слёзы, которые я даже не заметила.
– Ты не представляешь, каким облегчением стало то, что ты проснулась. Эта история – лишь начало. И есть ещё так много того, что я должна тебе показать. Но главное, что смерть Кристиана не была напрасной, как и твоя. Ты даже не представляешь, как много сделала.
Я закусываю губу, сдерживая слёзы.
– Забудь пока обо всём грустном. Пришло время тебе встретиться с остальными друзьями. Ты, может, и спала, но мы-то долго ждали.
Сестра сжимает мою руку, а я изображаю на лице улыбку. и продолжаю это делать, пока она не становится настоящей.
Северин оказался прав. Среди
