орошать моё лицо. Нужно что-то придумать. Сбежать! Звать на помощь, выбежать хотя бы в подъезд, барабанить во все двери.
Лика, скучающе что-то разглядывала в глянцевом журнале, который отрыла в ворохе старой корреспонденции. Пистолет покоился у неё на коленях.
Мы сегодня оба умрём — я и мой малыш. Это поняла довольно чётко и трезво. Нужно спасти хотя бы сына, во что бы то ни стало. Он будет жить!
— Лика…, — еле шевеля губами, позвала рыжую. — Я отдам тебе сына, обещаю.
— Чего? — рыжая скривилась, не поверив услышанному.
— Клянусь, я отдам тебе малыша. Только, умоляю, спаси его. Мне нужно в больницу, иначе мы оба погибнем! Прошу тебя, Лика! Не губи ни в чём неповинное дитя!
Бестия напряженно думала решаясь.
— Лика! — вскричала неистово, вновь принимая в себя адскую боль.
Крик оборвался, и под собой обнаружила наличие лужи. Воды?! Вслед за этим по ногам потекла кровь и меня обильно стошнило на пол. Картинка перед глазами начала усиленно бороться с темнотой.
— Ладно, не дрейфь. Я знаю, как рожают. Давай, посмотрю. Поди ребёнок давно идёт, а ты истеришь… Раздвинь ноги!
Мысль о том, что эта мерзавка будет меня касаться, взбудоражила голову протестом. Лика наклонилась, и я из последних сил пнула рыжую ногой по лицу. Бестия охнула и упала навзничь, потеряв себя в пространстве.
Я не думала как бежать и куда… Просто страх и ужас гнали вперёд. Подальше от неё, от этой квартиры, от дома. Просто спрятаться. Собрав себя по кускам и придерживая низ живота руками, почти выползла в коридор к входной двери, но в этот момент в волосы впилась рука и грубо потянула назад. Оглушила дом криком боли.
— Заткнись! — рычание Лики в лицо, и меня отшвыривают на пол.
Падение на живот — самое страшное для любой беременной. Рефлекторно хватаюсь за руку бестии, которая, увы, сжимала пистолет. Звук выстрела гулом разнесся по стенам, но его эхо уже не услышала, упав всё-таки животом на пол. Адская боль атрофировала грудную клетку, тёплой жижей разливаясь по поверхности.
ГЕРМАН
В голове мелькали картинки дурацкой жизни, что прожил. Словно последние секунды перед смертью, но, в моём случае, это будет не мгновение — я рискую остаться в этой секунде на года.
Женщина, что покорила своим характером, стремлениями и твёрдостью духа. Та, что ради своей любви ко мне прощала и терпела всю дичь, что творил по отношению к ней. Любила безвозмездно и всепоглощающе мою глупую гордыню, самовлюблённость, истеричность и необузданный гнев.
Почему так поздно всё это осознал? Почему, когда снова с ней рядом, когда исправился и переродился для неё, судьба решила забрать любимую именно так? Что мне нужно совершить в этой жизни, чтобы наконец стать счастливым?
Молился за Вику и сына, не переставая. Этот ангел в женском обличии должен жить! Это мой ангел, которого всю жизнь так не хватало. Душа нашла её и сердце перестало обливаться кровью. Она — моя истинная половина, что исцелила раны и вернула надежду в будущее. Та, что полностью заполнила пустующую субстанцию и доказала, что только она имеет права пребывать в ней.
Звук выстрела ранил и меня. Снова ощутил ту боль, когда пуля угодила в живот, но тогда это было только на физическом уровне. Вика где-то в этом доме и, возможно, уходит навсегда в одиночестве, без меня. От меня!
Преодолев преграду в виде Лики, не заметил, как минул все оставшиеся лестничные пролёты. Обнаружив супругу на полу, пал возле любимого тела. Страшно трогать, боясь сделать хуже, но нужно заверить, что я здесь, пришёл за ними и что теперь всё будет хорошо.
Кровь… Кажется, что она повсюду и среди неё бледное лицо моей тортоделки.
— Родная?! Нет, нет… — в ужасе обхватил любимое лицо руками. — Где скорая? — кричу не в себе.
— Почти здесь, — перепуганный голос Антона, осевшего с нами рядом.
— Милая, только не уходи, пожалуйста, не бросай меня, — взмолил, глотая страх вперемешку со слезами.
Ужас потери сдавливал все внутренности. Как всё глупо и несправедливо. Молю, Боже, не забирай их у меня! Всё не должно закончится так!
Вика приоткрыла веки, тускло мазнула взглядом. Попытался поймать переполненный болью взор. Несколько горячих слезинок выкатилось из родных глаз, упав мне на ладони. Она слабо коснулась руки и тихо прошептала:
— Умоляю, спаси нашего сына!
— Скорая едет… Всё будет хорошо… Прошу, держись, родная! Помоги мне вас спасти, — целовал холодные щёки и тонкие ладошки. — Я без тебя не справлюсь…
В квартиру влетел и Ярослав с аптечкой в руке.
— Я не медик, но кое-что умею, — заверил он и приземлился напротив. Сунул в руки ножницы. — Режь платье!
В душе заплескалась надежда и вера в этого человека, который окончательно стал моим богом.
— Выходного отверстия нет. Пуля, возможно, в лёгком и, скорей всего, засела там. Крови немного. Это хорошо… Успеем, Герыч. Зажми ладонью рану, чтобы воздух не проник в лёгкое, — велел следователь, возясь с бинтами и пластырем. Наложил повязку. — Её нужно приподнять. Придать телу полусидящее положение. Аккуратно!
Парни помогли расположить супругу на мне в качестве опоры. Тихий стон боли дошёл до слуха.
— Тшш, милая. Потерпи немного, — прижался губами к взмокшему лбу. — Я с тобой… Люблю тебя, родная. Очень сильно люблю. Не сдавайся, борись вместе со мной, прошу тебя. Борись ради нашего малыша…
Пока шептал эту своеобразную молитву, Калин ввёл в сгиб локтя инъекцию с новокаином.
— Это должно уменьшить боль и снизить шоковое состояние, — пояснил Ярик. — Вроде бы, безопасно для малыша.
— Спасибо, Яр, — молвил абсолютно искренне и благодарно.
Голова жены отяжелела и упала назад. Словил плечом.
— Вика?
Нулевая реакция. Обхватил руками, сжимая в объятьях. Не отпущу. Душа не выйдет из твоего тела.
МИША
Чёткими выкриками, не помня и не слыша себя, отдавал указания. Срывающийся голос пугал медперсонал, а дрожь в руках заставляла всех усомниться в моей адекватности.
Звонок от Антона подкосил всё моё выработанное годами равновесие. Доклад фельдшера скорой добил окончательно — пулевое ранение в грудь, гемоторакс лёгкого, начало родовой деятельности, отхождение вод, повышенное артериальное давление. Кровь в промежности не сулила ничего хорошего. Спасать нужно не только мать, но и младенца.
Вымолил о помощи лучшего акушер-гинеколога, который был вынужден отложить все запланированные операции.
Ждал!
Ждал, когда двери приёмного покоя распахнуться и бригада скорой ввезёт каталку с девушкой, что умудрился полюбить и, любя, отпустить, снова вернув в зону опасности.
Когда Вику привезли всю панику как рукой сняло, перевоплотив меня в высококвалифицированную машину, которая обязана спасти
