образ первобытного хаоса, лишенного света, если не считать похожих на паучьи лапы сполохов молний, которые время от времени озаряли мглу. От пугающих раскатов грома океан дрожал, сотрясая палубу, на которой стояли моряки.
– Мы видим перед собой истинный лик громовержца Киджи и Тацзу, повелителя тайфунов, – промолвил капитан Тумо. Он сложил на груди руки и стал молиться.
– Только в древних сагах ано читал я о таких вещах, – сказал Луан Цзиа полным благоговения голосом. – И всегда считал повесть о путешествии сквозь Стену Бурь аллегорией, мифом. Не важно, насколько далеко мы, в нашем понимании, продвинулись с тех пор по пути познания, мир по-прежнему полон таких удивительных чудес, которые человечеству и не снились.
В мертвой тишине все наблюдали за невероятным зрелищем, являвшим во всей красе мощь природной стихии.
Наконец Тумо нарушил молчание:
– Это предел, до которого я согласился идти, мастер Цзиа. Вы увидели то, что хотели видеть. Но это предел, положенный богами, и преступать через него нельзя.
Луан Цзиа кивнул:
– Поднимите меня на воздушном змее. Жалко будет подобраться так близко к лику богов и не запечатлеть на нем поцелуя.
– Вы сумасшедший!
– Возможно. Но доставьте мне такое удовольствие, капитан.
– Змей может затянуть «Удачу Луто» в шторм.
– Ветры здесь еще управляемы. Если, прежде чем запустить змея, вы отплывете немного к югу, у вас останется достаточно места для безопасного маневра. Коли вдруг почувствуете, что не способны справиться с тягой змея, обрубите канат прежде, чем корабль окажется в опасности.
– Но что будет с вами?
– Так же, как вы не можете просить команду предпринять слишком рискованное путешествие, так и я не могу повернуться спиной к этому чуду, даже не попытавшись исследовать его.
* * *
И вот, после того как корабль отошел на несколько миль к югу, змей с подвешенной под ним гондолой поднялся в воздух. Вскоре он уже был так высоко в небе, что скрылся из виду. Канат уходил вверх, отклоняясь к северу, подводя Луана Цзиа все ближе и ближе к стене бурь.
Канат натягивался все сильнее. Продвижение «Удачи Луто» на юг замедлилось и постепенно прекратилось. Корабль начал дрейфовать обратно к северу. И снова кипящая стена воды и облаков нависла над маленькой флотилией.
Канат вздрогнул, лебедка застонала – шторм подхватил змея. Моряки на кораблях наблюдали за вибрирующим тросом в равной степени с интересом и с ужасом.
А кольца, со свистом спускающегося по канату, указывая на то, что Луан Цзиа хочет вернуться, все не было.
Капитан Тумо был человек исполнительный. Пусть он и скрежетал зубами, глядя с ужасом на натянутый канат и на отдаленные сполохи, он отдал приказ, который передали на «Каменную черепаху» и «Гордый куникин» при помощи флажных сигналов.
Остальные два корабля подошли ближе к «Удаче Луто» и сцепились с ней абордажными крючьями. Вскоре все три судна образовали колонну, и гребцы на них налегли на весла.
Словно три рыбы, пойманные на одну удочку, корабли сопротивлялись тяге змея, стараясь удержаться на месте.
Фью-и-и-ть!
Этот пронзительный свист прозвучал в ушах капитана Тумо божественной музыкой. Кольцо соскользнуло по канату со свинцово-серых небес и с громким звоном упало на центральную лебедку. Капитан собирался уже отдать приказ привести шпиль в действие, когда палуба внезапно вздрогнула у него под ногами и со всех трех кораблей послышались изумленные возгласы.
Подняв глаза, капитан Тумо увидел, что канат, до этого натянутый, теперь обвис и струится с неба. Резкое исчезновение тяги, влекущей три корабля, привело к тому, что все они резко осели на носы, потеряв управление; задний таранил носом корму впередиидущего, а весла сцеплялись между собой. К счастью, ущерб был невелик, и через короткое время моряки развели суда. Тумо бросился к ненужному теперь шпилю и схватил сигнальное кольцо. К нему была привязана трепещущая на ветру шелковая лента:
Я не мог зайти так далеко и не сделать последний шаг. Доброго пути!
Капитан Тумо выругался. Он смотрел на стену бурь, где вращающиеся колонны воды и воздуха были высокими, как гора, и широкими, словно город.
Никакой корабль не в силах пройти через нее.
Тумо скорбно закрыл глаза. Хотя прежде он не был близко знаком со знаменитым Луаном Цзиа, за время короткого путешествия капитан успел проникнуться уважением и симпатией к этому доброму старику. В каждом его слове, каждом движении присутствовало какое-то благородство, выдававшее, что человек этот принадлежит не только к миру смертных, но и сообщается с некими высшими силами. Мастер Цзиа совершал поступки, на которые не отваживался никто, и даже обстоятельства гибели сближали его с сонмом богов.
С сокрушенным сердцем капитан Тумо покачал головой и отдал приказ ложиться на обратный курс.
Но вопреки ожиданиям, не услышал в ответ радостных возгласов моряков. Вместо них до ушей капитана донеслись вопли ужаса и нечленораздельные крики.
– В чем дело? – гаркнул Тумо. – Мастер Луан Цзиа освободил нас от выполнения его миссии. Мы идем домой!
Матросы дружно указывали куда-то ему за спину, а в глазах их читались ужас и отчаяние.
Тумо обернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, и застыл.
Один из циклонов в стене бурь отделился от остальных, как танцор, исполняющий соло. Столб, перед которым даже поднятый в воздух водоворот Тацзу показался бы крошечным, устремился прямо на корабль: этакое извивающееся и кружащееся хищное животное, готовое пожрать все на своем пути.
Стена воды выше самой высокой из башен Пана встала перед циклоном и устремилась к кораблю, как свора лающих гончих перед охотником. Эта волна была настолько гигантской, что даже цунами по сравнению с ней показалось бы рябью на пруду.
Тумо закричал, веля команде стоять по местам у парусов и весел, но капитан уже прекрасно понимал, что они обречены.
* * *
Луан Цзиа вжимался в стенки кокона. Решение обрезать канат не было импульсивным, Луан планировал так поступить с той самой минуты, как капитан Тумо наотрез отказался рисковать командой ради неведомого. До какой-то степени подобное решение даже обрадовало ученого: он и сам не хотел жертвовать жизнями других людей в погоне за целью, которой желал достичь всеми фибрами своей души, но которой не мог дать разумного объяснения.
«Наверное, именно поэтому я не хотел занимать никакой важной должности в правительстве Куни, – подумал он. – Недаром я решил сбежать из столицы, когда император попросил меня помочь провести в обществе революцию, связанную с его неожиданным выбором наследника престола».
Луан всегда играл роль советника, предпочитая сам оставаться в тени. Он мог разрабатывать стратегию и строить планы, но, когда приходил
