переходят на свою ноту».
– Ментальность не может быть одинаковой, в противном случае имеем ментальную фальшь.
44. «Человек не может объять необъятное не потому, что оно бесконечное, а потому, что оно непрерывно – непрерывно уходит от него».
– Ментальность это духовный мир, он непрерывен, но, чтобы охватить необъятное, необходима целостность, одной непрерывности недостаточно. Отсюда ментальная фальшь в погоне за целостностью.
45. «Человек рад бы был избавиться от скуки, да вот она сама не хочет избавиться от него».
– Человек диалектичен, его субъективность и ментальность не должны разрываться ни внешним, ни внутренним. Поэтому и скука не может от него уйти без ментальной фальши.
46. «Человеку плохо, когда он не видит хорошего. Но ему нехорошо и тогда, когда не видит плохого – тогда он его подозревает. Ему хорошо, когда он одолел плохое».
– Все хорошее и плохое уже заложено в ментальном глобализме, но это не означает, что они войдут в ментальность, если на это будет дозволено. В этом смысл и необходимость ментальной фальши, что она приходит в дом добровольно.
47. «Когда на ум приходят одни страдания, нужно опасаться, что они не только на уме».
– Страдание в уме – ветер в голове: дует на все тело. Не может быть страдания духа без страдания телесного. И наоборот. Иначе одолевает ментальная фальшь.
48. «Время нужно беречь, иначе оно может подумать, что никому не нужно – и уйдет. Пробежав мимо нас».
– Вот она ментальная фальшь. Ментальность обычно торопит время, а, значит, бережет его. Иначе не может быть ментального глобализма и ментальной фальши.
49. «Заметив границу, поинтересуйся, кто ее установил».
– Нет границы без ментальности, иначе ментальная фальшь неизбежна. Узнав ее природу, можно понять ее смысл.
50. «Если нечем заняться, значит, настало время заняться собой».
– Ментальность не может быть без занятия, как и ментальный глобализм, действует постоянно и непрерывно. Если этого не происходит, значит, сама ментальность вошла в зону ментальной фальши.
6.3. Человечность и трансгуманизм
В последнее время оказались поднятыми на щит идеи бихевиоризма – «отождествление сознания» и поведения без рефлексии. А значит, без существования. Политологи часто лукавят, когда говорят об имманентности, а то и трансцендентности глобализма, хотя еще в 60-е годы прошлого века известный исследователь душ Виктор Франкл отмечал тенденцию человеческой цивилизации к потере смысла жизни. Особенно среди молодых людей. Потеря человечности характерна для отступления грегарного отбора под напором акселерации новейших материальных благ. Этот факт передергивают трансгуманисты, выражая, якобы, озабоченность и соучастие человеческому разуму в его перспективах.
Трансгуманизм это не только попытка выйти за пределы биологических возможностей индивидуума, но и удар по человечности цивилизации, по смысловым доминантам его жизнедеятельности. Например, идеи известного трансгуманиста и биоэтика Жана Бобока, такие, как переход человека к бессмертию, скорее примыкают к Вере, но не к науке. А вопросы редактирования генома чреваты такой неизвестностью, что начинают дурно пахнуть. Тем более, есть ли вообще в этом смысл?
Аналогично выглядят идеи создания искусственного человека (интеллекта) путем сканирования структур мозга с последующим переносом куда-то. С диалектической точки зрения структуры мозга это лишь материальность единой целостности. Как же тогда быть с ее нематериальностью, ведь она не сканируется в принципе? Подобная имплантация умов была присуща разве что фантастам середины прошлого века. Ведь целостность это не только показатель и индикатор существования диалектической связки субъективного и объективного. Целостность характерна для философской точки, которая обеспечивает процесс материализации, то есть работу структур мозга и субъективностей в целом.
Грех не тот, который человека унижает, а тот, который Землю стыдит. И за господом грешок водится – за то, что он людей на Землю скинул. Счастлив тот, кто на небесах живет, так, как это делают современные трансгуманисты. Понятно, что совершенство человека, его внутренняя самоорганизация с точки зрения пресловутого «научного трансгуманизма» – это блеф глобализма, который слишком уж узко выглядит в трактовке современных глобалистов. Если тотальная цифровизация, якобы, наведет порядок в мыслях и деяниях людей, то им нужен не учет и контроль. Им необходимы гарантии прав и свобод для творчества и расцвета внутренней самоорганизации. Так что «Манифест глобализма» по Клаусу Швабу терпит явное фиаско в теоретических вопросах. Он не имеет под собой никакой философской основы.
Современное мировоззрение трансгуманистов старается одолеть гуманизм и человечность, который мешает им совершить чудовищное преступление против цивилизации. Разве можно исходить из того, что-де: «человек не совершенен ни душой, ни телом, он лишь очередное звено в процессе эволюции»? Разве это мировоззренческий подход даже в русле христианской морали? Понятно, что подобные веяния отчасти развивал Федор Достоевский в своей легенде о «Великом Инквизиторе», но он любил людей до боли в душе. А трансгуманистический «постчеловек», его трансгуманисты не то, чтобы не любят людей, они норовят обмануть их кощунственным образом, лишив человечности и ментальности. То есть, разума.
Идея создания искусственного интеллекта не нова, она уже более полувека преподносится фантастами. Разве может быть такой интеллект быть человечным, если у него не будет ментального механизма существования? Между тем ментальный глобализм превозносит человечность духа. Цифровое бессмертие, цифровой «человек» не может иметь души, а значит, и существования. Тем более в условиях непрерывного воздействия на необходимую ментальность со стороны объективного глобализма и глобализма социетального с его духовными ценностями. Пресловутая «биоэтика» – этот суррогат человечности не может войти в истинный глобализм менталитета даже в предрекаемую трансгуманистическую эпоху.
Трансгуманизм, мало что отрицает необходимость человечности и ментальности личности, он отрицает и необходимое существование ментального глобализма как неизбежного процесса «перевода» человечности в действия, достойные человека. Тем самым глобализм обеспечивает само существование многовековой цивилизации. А трансгуманизм относится к личности как сырьевому придатку для осуществления более «высоких» идеалов избранных групп нелюдей. Это ли не чертовщина, которую пытаются всеми силами подсунуть людям трансгуманисты, да еще под благими намерениями?
Известный «демократический трансгуманизм» социолога Джеймса Хьюза представляет собой смешение биологического с экономикой и даже политикой. Где в таком случае оказывается объективный в принципе ментальный глобализм с его человечностью? Он исчезает в дебрях бредовых идей, сродни фашистской идеологии. Утверждается, более того, что именно новейшие технологии помогут людям обрести себя в культурном и духовном пространстве. Уж лучше бы наоборот? А еще лучше то, что «должно быть», согласно ментальному глобализму, – человечность в постиндустриальном обществе, которая должна восторжествовать.
Очевидно, что вся истина трансгуманистами переворачивается с ног на голову, которые к тому же ловко маскируют свои взгляды насквозь лживым квазипацифизмом. Например, трансгуманисты признают аморальность зомбирования людей постлюдьми, хотя на деле проводят линию генномодифицирования людей. Им вторят так называемые биоконсерваторы, которые
