вся эта ответственность? Не нужны все эти чертовы пираты! Я хочу сам контролировать свою жизнь! Мне казалось, что именно ты должен меня понять лучше всех! Ты пошел на все ради получения свободы, даже когда тебя короновали в этом твоем Маире — ты ушел от них! Почему же ты отговариваешь меня от того же самого?
— Того же самого? — разозлился Зиргрин, подойдя к нетрезвому товарищу.
Достав мензурку с собственным целебным ядом, парень влил содержимое в рот Липучки, заставив его проглотить все до последней капли. Вскоре взгляд Тима прояснился, и он осознал, что наболтал лишнего.
— Слушай, я не должен был…
— Заткнись, Липучка, — оборвал его архан. — Ты считаешь, что я из прихоти оставил Иршир, свою семью, детей, свой народ? — его коготь прошелся по лбу, делая надрез, после чего проявилась печать Проклятого. — О какой свободе ты, черт тебя возьми, болтаешь? Посмотри на меня! Я Проклят, моя душа принадлежит вытащившему меня из настоящего ада божеству. С первого дня в этом мире у меня не было ни единого мгновения свободы! Ты думаешь, я ушел из Иршира, чтобы сбежать от ответственности? Повзрослей уже, наконец! Мне пришлось уйти, чтобы выполнить свою задачу, как Проклятого. У меня нет выбора! На мне столько ответственности, что иногда я чувствую, будто вот-вот свихнусь, но я не оттказываюсь от нее! Твой отец, может быть, не был хорошим человеком, однако ему хватило решимости составить план, успешное выполнение которого означало его смерть! Он все для тебя подготовил и буквально поднес на блюдце! А у тебя нет смелости принять это из-за страха ответственности? И не нужно мне рассказывать, что ты не хочешь быть пиратом. В твоих руках вся власть, ты можешь легко превратить пиратские острова в торговые города, а боевые пиратские суда в корабли охраны. Ты же прирожденный стратег, неужели твоих мозгов не хватит, чтобы правильно воспользоваться наследством отца?
— Зир, я не знал, что ты Проклят богами, — ошарашенно пробормотал Липучка, наблюдая, как исчезает метка со лба друга.
— И что это меняет?
— Ничего не меняет, — вздохнул Тим. — Но я все еще не хочу связываться с флотом отца.
— У тебя все получится. Фаиры к тебе не полезут, у них очень жесткий договор с Латайной. Не знаю точно, когда, но, если у нас с Латайной все получится, менее, чем через тысячу лет Центральный континент начнет подниматься. Времена Пиратского Архипелага прошли, у тебя огромнейшее пространство для деятельности. После того количества моего целебного яда, которое ты употребил за все время нашего знакомства, твоя продолжительность жизни должна быть около двух тысяч лет, за которые можно создать все, что угодно, в том числе, и собственное государство!
— Ты псих, Зург. Где я, и где — целое государство?
Архан безразлично пожал плечами.
— Тебе решать, что делать. Я все это сказал только для того, чтобы ты понял, насколько широки твои возможности. Если все еще не хочешь оставаться — можешь вернуться в Рузмин или отправиться в Арум со мной.
Липучка тяжело вдохнул, после чего задумался. В тот день он мог просто отказаться вступать в круг. Развернуться и уйти, вернувшись за жизнью отца позднее. Раз отказавшись, он потерял бы возможность стать преемником Харка навсегда. Но он переступил черту. Никто его не заставлял это делать. Подсознательно Тим хотел получить то, что принадлежало ему по праву крови.
— Я останусь, — криво усмехнулся он, приняв окончательное решение. Зиргрин был прав, пора было взрослеть. Абсолютной свободы не существует. Пора принимать на себя ответственность за свою семью и тех, кто готов за ним следовать.
— Ты принял правильное решение, — хлопнул его по плечу Зиргрин.
— Но вначале я напьюсь до зеленых свиней! Где там твое обещанное темноэльфийское пойло?
Глава 9
Зиргрин стоял на носу арумского судна, рассматривая однообразный горизонт, в котором лениво ворочающиеся воды океана сливались с голубыми небесами. После того, как Тим остался на Архипелаге, архан снова оказался один, заполучив, наконец, возможность для того, чтобы разобраться в себе. Он не знал, что именно с ним сделала Латайна. Все, что Зиргрин помнил во время исправления его души, — это боль такой силы, что ничуть не уступала пережитому в алых водах Отстойника самоубийц. Эта боль буквально раздирала все его существо, из-за чего рассудок буквально отключился от происходящего. Когда все закончилось, Зиргрин ощутил перемены в себе, но все еще не до конца понимал, в чем они заключались. Особенно его насторожили слова Латайны о том, что она не смогла полностью завершить процесс, так что в его душе все еще оставался изъян. Причиной было то, что душа Зиргрина не могла включать в себя печать Хранителя и сущность Бездны, полученную от Сузары, оставаясь при этом частью смертного мира. Чтобы окончательно стабилизироваться, он должен был переродиться в высшую сущность, отказавшись от своего смертного существования. Парень не мог пойти на такой шаг до выполнения задания Урташа. Несмотря на это, он все же чувствовал, насколько изменился. Прекратились эмоциональные вспышки, из-за которых он раньше был вынужден искать жертв, чтобы спустить пар. Теперь его разум был удивительно ясен, так что архан окончательно восстановил свое психическое состояние. Конечно, пребывание в «зверинце» и службу Ренану в роли безвольного инструмента так легко не забыть, эти воспоминания все еще влияли на его характер, однако больше не были причиной вспышек безумия.
Зиргрин ощущал, насколько улучшилась его память и скорость мышления. Сейчас парень был способен даже мыслить о нескольких вещах одновременно, что невозможно для обычного человека. Много вопросов получили свои ответы. Например, раньше у архана не было четкого понимания, чего же хочет он сам. Вся его жизнь была посвящена служению чужим интересам. Сейчас он словно поднялся над своей прежней сутью. Зиргрин анализировал очистившиеся от чуждого влияния эмоции и желания, после чего пришел к выводу, что хочет стать Хранителем Восточного материка. Архан уже сейчас начал ощущать его зов и страдания. Континент напоминал ему маленького ребенка, умоляющего позаботиться о себе. Зиргрин ощущал очень близкое родство с этим материком. Это была родина воздушного народа сильдов, к которым он имел теперь самое прямое отношение. После слияния в его душе сущностей Сарса и Сузары парень стал сильдом в гораздо большей степени, чем арханом. Эта родословная оказалась настолько сильна, что князь Маира с огромным трудом подавил физические изменения, стремившиеся привести его к облику сильдов. Все же, несколько тонких длинных перьев затерялись в его волосах. К счастью, их цвет был белым, так что, они сливались
