Затем крепеж штатива щелкает, и объектив меняет угол. На озере я вижу первых в эту осень фламинго, вижу ломовой взлет черной стаи кашкалдаков. Я хорошо знаю этот протяжный шум: звук уходящего в пропасть поезда. Вижу метелки тростника, на которых раскачиваются цветастые зимородки, косясь одним глазом вниз, сторожа малька.
Затем на востоке далеко-далеко вижу идущего человека. Постепенно марево становится жиже, дает узнать: Рустем, с полиэтиленовым пакетом в руках. До его прихода почти час. Чайник успеет вскипеть. Я иду умываться.
2
Кайт и дельтаплан Хашема все штопаны и перештопаны: он их подклеивает и подшивает. Когда он рыскает в небе, ловит верный поток, заплаты трепещут и полощутся. Дельтаплан используется Хашемом только для специальных нужд, когда требуется широкий обзор: подсчет джейранов, учет и перемещение хубары, которая сызмала приучена к тому, что дельтаплан – это их матка, что полотняная, поскрипывающая растяжками, похлопывающая тканью буква дельта в небе есть их бог, родитель и вождь. Хашем разбрасывает с дельтаплана оперившихся птенцов хубары, и этого – чувства первого полета – достаточно для импринтинга. При виде дельтаплана, кружащегося над степью, хубары собираются в стаю и отправляются за Хашемом. Это единственный импринтинг, который он позволяет себе оставить на память птицам, чтобы потом их спасти.
В силу отсутствия высот в Ширване взлет дельтаплана с буксира-катапульты – опасное приключение. Необходимо выверить направление ветра, подобрать правильную длину веревки, выбрать единственно верный угол атаки, при котором не произойдет срыва потока.
Старт дельтаплана – аттракцион для егерей, к которому они подходят как к молитвенному празднику. Лучшая катапульта – ГАЗ-66 – веселая допотопная развалюха, с отлетающими на ходу дверями и провалившимся полом. С ее помощью, умело работая сцеплением и газом, изменяя на подхвате тягу, Хашем поднимает в воздух аппарат – после нескольких падений с десятиметровой высоты; рыхлая почва, умелое группирование, поролоновые наколенники.
В прошлом году Хашем решил собрать моторный дельтаплан, но работа пока не идет, дело требует вложений. Тем более что неясно, как хубара будет реагировать на звук мотора.
Пока все упования Хашема – на параплан, взлет которого не связан с ужасами катапульты. Сделать его не так уж и трудно, все расчеты наготове, но снова всё упирается в дорогостоящие материалы.
3
Дождь в Ширване – драма. Устрашающе, как брюхо Лапуты, надвигается полукруглый юбочный край грозового фронта. Соски смерчей гуляют под ним. Штормовой шум ветра нарастает вверху, в наползающих косматых рулонах облачности. Внизу еще затишье. Молния гуляет в лиловой темени, выхватывая пятна степи. Стадо джейранов обгоняет то сгущающиеся, то тончающие смерчи. В такую погоду мы много разговаривали с Хашемом. Вспоминали.
…Кличка Александра Васильевича Столярова – Сикх – возникла после его рассказа о приключениях батальона сикхов в Баку в 1919 году, когда эсеры призвали на помощь англичан.
Что значит быть Столяровым, судовым механиком по профессии, действительным членом Географического общества СССР по званию и профессиональным путешественником по призванию?
Быть одержимым трансокеаническим плаванием и всю жизнь посвятить подготовке к нему. Весну и лето руководить кружком мореходов, проводить с подростками время в походах и экспедициях, а зимой пропасть в штормующем море на двадцать – больше суток. Пятьдесят раз переплыть кипящий ледяной котел Каспия вдоль и поперек. В одиночном плавании метаться по периметру и челночными бросками, без захода в порт. Несколько раз лишаться хода: все паруса разорваны в клочья, снасти оборваны, обломана мачта.
Быть пораженным в юности известием о кругосветном плавании Марселя Бардьо, отныне погрузиться в историю одиночных транс-океанских плаваний, выучить наизусть книгу Джошуа Слокама «Один под парусом вокруг света», быть пораженным наповал мечтой о кругосветке. Похоронить жену, посвятить себя воспитанию сына и дочери и только к сорока годам получить возможность начать строительство яхты. Два года переделывать списанный вельбот и на нем – впервые в истории Каспия – отправиться осенью в одиночное плавание по маршруту Баку – Махачкала – Баутино – Шевченко – Красноводск – Баку. Через три года зимой пересечь Каспий по меридиану. Еще через десять лет, поняв, что страна обрушилась вместе со своим мифом-колоссом и во мгновение ока миллионы людей стали бездомными, решить, что его дом – Мировой океан, и 7 июля 1992 года отправиться на шестнадцатифутовой яхте «Лена» в свое первое одиночное кругосветное плавание. Дойти до Астрахани, подняться под мотором по Волге, по Волго-Донскому каналу и спуститься Доном в Азовское море, дальше – в Черное. Через месяц прибыть в Новороссийск и ожидать загранпаспорта, голодать, продавать снаряжение для закупки тушенки, дожидаться подаяния от мифических спонсоров и принимать подарки от моряков. Наконец выйти в зимний шторм и под Анапой лишиться половины мачты. Еле-еле дойти до Феодосии, встать на ремонт, но быть обруганным и выдворенным начальником порта. Снова уйти в шторм, чтобы передохнуть в Ялте и встать чиниться в Севастополе. И только в августе достичь Канарских островов. (Запись в дневнике: «Осип Мандельштам в своей прозе очень хвалил начальника Феодосийского порта, друга Максимилиана Волошина. Писал, что задушевный был человек, позволял поэту жить в его кабинете с видом на рейд. Мой случай утверждает о начальнике этого порта совершенно обратное. Видите ли, он принял меня за участника буржуазных крысиных бегов».)
Пойти на Барбадос, вдоль Малых Антильских островов, достичь Пуэрто-Рико и встретить новый, 1994 год в Сан-Хуане. Выйти из Бальбоа, пройти Галапагосские острова, осенью прибыть в Брисбен. Рождество встретить в Кернсе и сразу пойти на Дарвин, оттуда на Кокосовые острова, на архипелаг Чагос, Сейшелы и Джибути. Вблизи берегов Сомали быть ограбленным и чудом избежать расстрельной участи: спасло то, что Сикх – русский (единственная выгода перед англосаксами проявляется в лапах пиратов), плюс один из пиратов убедил товарищей беречь патроны. Еле-еле, почти без воды, дойти до Джибути, где отмокать до отбытия на Ассаб и Массауа. От Суэца взять курс на Лимассол и Афины. У острова Лерос ночью попасть под шквальный шторм и всю ночь жечь фальшфейера и пускать сигнальные ракеты, чтобы кто-то заметил и спас от выноса на камни: якоря держали плохо. На рассвете быть отбуксированным рыбачьим баркасом в открытое море. И, наконец, через несколько дней в Эгейском море у мыса Сунион пересечь собственный курс, проложенный здесь три года назад. (Запись в дневнике: «Без соучастия Бога и помощи яхтсменов путешествие мое было бы невозможно. Верно сказано в Книге Ионы: моряки – самый набожный народ».)
Через четыре года, найдя себя на суше в полном одиночестве посреди опустевшего города (дети создали семьи, родили ему внуков и давно переехали в Россию), отправиться в следующую кругосветку, но теперь на совсем крохотной, десятифутовой лодке.
Стать морским бродягой, мировым скитальцем, Ионой, не бояться волн-гор, но поразиться встрече с левиафаном, китом, чей хвост, превосходящий в ширину длину лодки, гулял несколько часов вокруг да около. Плыть посреди Тихого океана, петь казачьи песни и читать во весь голос стихи Маяковского. И Хлебникова, которого полюбил через одного своего ученика.
И больше не возвращаться, окончательно переселиться в порты мира, в Мировой океан. Полюбить Таити. Полюбить берега Греции.
Погибнуть близ Неаполя – во время шторма получить травму головы, потерять сознание: единственный раз не привязаться, пренебречь страховкой, ни разу не понадобившейся ему за четыре десятилетия плаваний.
Вслед за яхтой быть выброшенным на италийский пляж, быть обысканным карабинерами: синеглазый, рослый, с серебряной бородой, крупные черты лица; на лодке личные вещи, вахтенный журнал с записями о путешествии и список русских имен.
Полицейские докладывают: «…тело бородатого человека лет пятидесяти, смерть наступила от черепно-мозговой травмы».
Так Столярову моря скостили года – путешествия в счет жизни не идут, верно.
Столяров был гимном Каспию, океану, стихии. Он нешуточно увлекался мугамом. Утверждал, что ядро клетки живого организма издает акустические волны, которые напоминают великий мугам «Баяты Шираз». Он сам клеил и выделывал кяманчи, вязал струны. Еще в юности он сформулировал свою идею Каспийской Атлантиды. На основании исследования исторических уровней Каспия Столяров делал вывод о существовании затопленных городов на направлении северной ветви Великого шелкового пути, обрубленной в XIV столетии Тамерланом. Теорию свою он изложил в письме великому норвежцу. С тех пор завязалась их дружба, Столяров писал отчеты Туру, прежде зачитывая их на собрании кружка. Однажды он получил от Хейердала приглашение принять участие в очередной экспедиции. Хейердал собирался на нескольких парусных пирогах безостановочно оплыть вокруг Австралии.
