Впрочем и помимо этого и прочих Небесных утешений при виде зла, часто торжествующего в жизни, народ русский имеет утешение и на земле. Окружая благоговейным чествованием подвижников и страдальцев, а также и носителей благодати Божией и церковных полномочий, народ русский чтит и любит еще одного человека, в котором всегда олицетворяет торжествующую правду, торжествующую любовь и милосердие, соединенное уже не с нравственною только, но кроме того и с внешнею силою и величием. Этот человек есть белый, православный царь, день Ангела которого мы ныне празднуем вместе с памятью Свт. Николая. Совпадение это поистине знаменательное, ибо какое место Свт. Николай занимает в духовной жизни народа и общества, такое же занимает у них представление о царе русском в жизни общественной, гражданской — представление о милости и правде и их победе. Здесь опять общество сходится с народом в единодушии и единомыслии.
Благодаря Создателю, русские государи, являя себя отцами русского народа, даже в наш век раздвоения русской жизни; всегда помнят о том священном жребии торжествующей правды и милосердия; который дан им рукою Промысла, который уделяется им сознанием народа. Когда этот венец добра и правды 15 лет тому назад соединился со столь драгоценным венцом мученичества, то любовь народа к царям своим достигла еще высшей, дотоле небывалой силы. Всякая общественная беда или неправда находит в сердце народном примирительный отклик при одной мысли, что если царь узнает об этом, то неправда истребится и правда снова восторжествует. Усилившееся просвещение и гражданственность, вопреки надеждам республиканцев, вопреки растлевающему влиянию разных преступных радетелей гибели нашего отечества — явились только средством к большей и большей преданности к престолу, так что и самые убогие жилища простолюдинов украшаются хоть незатейливыми, но глубоко трогательными картинами, изображающими, то царя, то всю царственную семью, то прежних монархов, почивающих во гробе с иконой на груди.
Новое царствование, подобно прежним, спешит навстречу любви народной и призывает знатных бояр и просто достаточных представителей его идти на помощь к бедным труженикам. Учреждаемые ныне Царем и Царицей дома трудолюбия, начало которым положено было раньше любимейшим духовным пастырем народа, призывают и нас, братие, присоединиться к этому делу правды и любви, делу, которое при правильной постановке будет лучшим, чем милостыня отцов наших, хотя святая по своим побуждениям, но нередко напрасно питавшая тунеядцев. Поистине это будет дело торжествующей любви, той любви, которою прославился в народе нашем Святитель Николай, ныне озаривший наши сердца молитвенным умилением. Это будет одно из тех многочисленных дел, коим, посвятив себя, русские образованные и богатые люди могли бы найти себе объединительный мост с народом, от которого они оторвались, могли бы найти оправдание своим пока еще праздным заявлениям о том, что евангельская вера требует не молитвы только, но и дел любви, — могли бы найти, наконец, мир и истинное святое счастье, которого они так много и тщетно ищут, и которое для них-то именно, одаренных влиянием и богатством, так доступно в делах милосердия, соединенного с любовью.
И если слабы наши увещания их к такому подвигу, то да поможет им наш всеобщий объединитель сердец в любви и вере, свт. Николай чудотворец, от Небесных кругов назирающий наше молитвенное собрание.
Антоний (Храповицкий), митр. Слова, беседы и речи. Нью-Йорк, 1968.
Архиеп. Аверкий (Таушев)
Эта беседа является продолжением обличительных слов Господа, обращенных к фарисеям в связи с исцелением слепорожденного. Объяснив им ответственность их за то, что они видя не видят, Господь в иносказательной форме раскрывает им, что они не истинные, как мечтали они, руководители религиозной жизни народа, не добрые пастыри, ибо думают больше о своих личных выгодах, нежели о благе народа, и ведут поэтому народ не ко спасению, а к погибели. Эта прекрасная иносказательная речь, смысл которой фарисеи поняли только в самом конце ее, заимствована из пастушеской жизни в Палестине. Господь сравнивает народ со стадом овец, а руководителей народа — с пастырями этого стада. Стада овец загоняли на ночь, для охранения от воров и волков, в пещеры или нарочно устроенные для того дворы. В один двор нередко загоняли стада, принадлежавшие разным хозяевам. Утром привратники открывали пастухам двери двора, пастухи входили в них, и каждый отделял свое стадо, называя своих овец по именам: овцы узнавали своих пастухов по голосу (что мы и теперь еще наблюдаем в Палестине), слушались их и выходили за ними на пастбище. Воры же и разбойники, конечно, не смели войти в охраняемые вооруженным привратником двери, а перелезали тайно чрез ограду. Беря этот хорошо известный из жизни пример, Господь под двором овчим подразумевает богоизбранный народ еврейский, или Церковь Божию Ветхозаветную, из которой образовалась потом и Церковь Новозаветная; под пастырем — всякого истинного руководителя религиозно-нравственной жизни; под ворами и разбойниками — всех ложных, самозваных пророков, лжеучителей, еретиков, мнимых руководителей религиозной жизни народа, думающих только о себе и своих интересах, каковы были обличаемые Господом фарисеи. Себя Господь называет и дверью, и пастырем добрым, который душу свою полагает за овец, защищая их от волков. Господь называет Себя дверью в том смысле, что Он — единственный истинный посредник между Богом и народом, единственный путь и для пастырей, и для пасомых: в основанное Им Царство Божие, представляемое под видом двора овчаго, нельзя войти иначе, как только через Него. Все же, кто минуют Его, прелазят инуде, суть воры и разбойники, т. е. не истинные пастыри, а самозванцы, преследующие личные выгоды, а не благо пасомых. Овчий двор — это земная Церковь, а пажить — это Церковь Небесная. Первой половины притчи фарисеи не поняли. Тогда во второй половине Он уже вполне ясно раскрыл учение о Себе, как о добром пастыре. Здесь под наемником надо разуметь тех недостойных пастырей, которые, по выражению св. прор. Иезекииля, пасут самих себя (Иез. 34, 2) и бросают своих пасомых на произвол судьбы, как только им угрожает опасность. Под волком разумеется диавол, а также его служители, губящие овец. Как главное отличительное свойство истинного пастыря, Господь указывает: 1) Самоотвержение даже до смерти, ради спасения овец, 2) Знание своих овец. Это знание в высшей степени принадлежит Ему: это взаимное знание друг друга, пастыря и овец, должно быть подобно взаимному знанию Бога Отца и Бога Сына: Якоже знает Мя Отец, и Аз знаю Отца. Под иными овцами, иже не суть от двора сего, но которых тоже Ми подобает привести, Господь разумеет, конечно, язычников, также призываемых в Царство Христово. Притчу заканчивает Господь словами, что душу Свою за овец Он полагает добровольно: никто же возьмет ю от Мене: но Аз полагаю ю о Себе, ибо Он имеет власть положить ее и паки прияти ю — выражение полной свободы, т. е. смерть Христова есть Им Самим избранное и добровольно осуществляемое средство спасения овец Его. Эти слова опять вызвали среди иудеев распрю, вследствие того, что одни сочувственно принимали слова Господа, а другие продолжали провозглашать Его беснующимся.
Аверкий (Таушев), архиеп. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. Четвероевангелие. М.: Изд-во ПСТГУ, 2007.
Притча о строящих дом на камне и на песке
Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое (Мф. 7, 24–27).
Всякий, приходящий ко Мне и слушающий слова Мои и исполняющий их, скажу вам, кому подобен. Он подобен человеку, строящему дом, который копал, углубился и положил основание на камне; почему, когда случилось наводнение и вода наперла на этот дом, то не могла поколебать его, потому что он основан был на камне. А слушающий и неисполняющий подобен человеку, построившему дом на земле без основания, который, когда наперла на него вода, тотчас обрушился; и разрушение дома сего было великое (Лк. 6, 47–49).
