- Алсаг, - прошептал Фрисс, когда марево в глазах потускнело, и он смог разглядеть кота. Тот шевельнул ухом.
- Алсаг, там, в храме Нуску... - Фрисс помнил, что это важно, но слова куда-то разбежались. - Кваанр... они были бы рады взять тебя к себе. Они здесь очень уважают... твоих сородичей. И здесь... тебя никто не заставил бы драться... с чем-нибудь вот таким...
Речник слабо шевельнул рукой, указывая на окно. Алсаг тихо фыркнул.
- Что ты несёшь, Фррисс?! Я не останусь у Кваанрр. И так я из-за них в прроплешинах, а тут совсем облысею.
Однажды - скорее всего, это был день, но какой по счёту, Речник не сказал бы и под присягой - дверь распахнулась, пропуская смущённого и взволнованного хольчу. Из снопа его рыжих волос торчала чья-то кость, в руках хольча держал яркий жёлто-чёрный свёрток.
- Я Та"кама из рода Та"никуйю, - сказал он, склоняясь над постелью Фрисса, - и я только что вернулся из Шайина. Череп и руку жреца Джилана я отнёс Та"гайе Та"накаси. Весь род Та"накаси, и весь род Та"цийну, и весь род Та"никуйю, - все мы благодарим тебя, великий воин. Ты убил эту страшную тварь, и больше она не прольёт ничью кровь. Та"гайя Та"накаси просил, чтобы я отдал тебе этот плащ. Его ещё никто не носил... и он освящён в храме Кеоса. Он принесёт тебе силу и удачу в сражениях.
- Спасибо, - прошептал Речник, прижимая свёрток к груди. Ремешок развязался, и узорчатый плащ, вышитый по краям мелкими чёрно-красными перьями, накрыл Фрисса с головой.
- А как... как нашли его череп? - спросил Речник, проклиная свою беспомощность. Он хотел сесть, но руки дрожали и подгибались, а голова кружилась. Нецис забрал у него плащ и снова перевязал ремешком.
- Осторожно, Фрисс. Вот, выпей, это отвар папоротника... Все кости были в его доме, прямо на кровати. Трансформация отнимает много сил, и у него было всё предусмотрено. Городская стража была там вместе со мной и с Та"камой. Он - посланник хольчей Текиоу... может, станет старейшиной. Я бы не взялся беседовать с Та"гайей, даже с черепом убийцы в руках.
- А как узнали... где живёт этот... жрец? - Фрисс покосился на дверь и с огорчением увидел, что хольча уже ушёл. Слизистый отвар папоротника с трудом пролезал в глотку, Речнику хотелось кислухи.
- Я назвал страже имя Ингалта Цин"отлакати, а стража нашла его дом, - ответил Некромант, забирая у Фрисса чашку. - Ничего сложного. Я не знаю одного - почему он напал на тебя. Я сам ждал его...
- А... видно, я на вид вкуснее, - ухмыльнулся Речник. - Мерзкая была тварь. Охота же человеку таким становиться... А какое сегодня число?
- Десятое Неракси, - отозвался Нецис и ледяными пальцами коснулся висков Фрисса. - Я сам не понимаю почитателей Змея-с-Щупальцами...
- Десятое... - прошептал Речник и нахмурился. - Середина лета... Нецис, нам пора ехать дальше. По Реке течёт гнилой яд... Я поеду завтра утром. Ты... наверное, ты останешься в Текиоу?
- Та-а... Один ты никуда не доедешь, - покачал головой Некромант. - Я с тобой. И мне кажется, что эти джунгли нас надолго запомнят...
Глава 37. Талкеннор
- А-а-о-о-ой! - протяжный переливчатый вой пролетел над моховыми дебрями и оборвался раскатом визгливого хохота. Фрисс стрелой вылетел из спального кокона и встал над телами спящих спутников, сжимая в руках мечи. Тварь в зарослях снова захохотала и зашелестела ветками, удаляясь от дороги, но не прекращая хихикать и подвывать.
- Ца"ан! - Речника передёрнуло от омерзения. - Нецис! Ты это слышал?
- М-м-м... - Некромант неохотно открыл глаза, и они зажглись холодным зелёным огнём во мраке ночного леса. - Да, там ца"ан. Спи спокойно, Фрисс. Никто из немёртвых не выйдет на эту дорогу.
Речник покачал головой, вглядываясь в переплетения мхов и ползучих лоз. Они подступили вплотную к дороге, влезли на насыпь, оплели каменные шпили по краям мостовой. Сверху над дорогой тянулись друг к другу, почти смыкаясь, кроны папоротников и разлапистых толстоствольных Самун - деревьев, похожих то ли на бочонок, то ли на небрежно увязанный сноп. Жёсткие листья Самуны и хрупкие побеги папоротника падали на мостовую и медленно гнили в вечном тёплом тумане, и базальтовые плиты уже почти скрылись под слоем земли и лиственного сора. Поверх, прижимаясь к обочине, тянулись вверх тонкие волокна белесого мха. Мху не давали разрастаться - по этой дороге ещё ездили. Не ночью, конечно... с закатом, когда мрак стал непроницаемым, путники остановились на ночлег прямо посреди дороги, и Нецис пообещал, что до рассвета их никто не потревожит. Никто из живых...
В паутине пурпурного мха что-то шевелилось и щёлкало костями, горящие зеленью круглые глаза таращились на Речника. Он высоко поднял фонарь и направил луч на кусты. Потемневшие от времени и сырости черепа исчезли в кустах, свет пустых глазниц померк. Фрисс помянул вполголоса тёмных богов и подобрал спальный кокон. Тихий монотонный вой долетел издалека, и Речник поёжился, как от порыва холодного ветра.
Утро встретило Фрисса костяным перестуком и дождём росы с соседнего дерева. Толстая ветка Самуны протянулась над дорогой, почти соприкасаясь с широким листом папоротника, и по этой ветке полз, цепляясь когтистыми лапами, костяной голем - огромная тяжёлая многоножка. Обломанные трубки стреломётов торчали из её рассыпающихся боков. Это был очень старый голем, его кости почернели, местами прогнили насквозь, пряди мха свисали с его спины, а из просветов между костями пробивалась трава.
- Нецис, если оно спрыгнет - нам мало не покажется, - прошептал Фрисс, доставая мечи. - Отойди за меня...
- Не стоит беспокойства, Фрисс, - Некромант, усевшийся на боку Гелина и сосредоточенно жующий лепёшку с мясом, даже головы не поднял. - Прискорбно, что творение сильных магов находится в таком скверном состоянии, но оно найдёт покой и без нас, и очень скоро. А для нас эта тхэйга полностью бесполезна.
Ветка Самуны затрещала. Голем был слишком тяжёл для неё - но он продолжал ползти вперёд, даже не замедлив движения. С оглушительным треском сук надломился и повис на лианах над мостовой, и костяная махина с размаху грохнулась на мостовую. Речник поднял мечи, готовясь отражать нападение, но многоножка разлетелась на части и осталась так лежать, судорожно подёргиваясь. Зелёный свет дрожал на её останках, медленно тускнея. Гелин замотал головой и вскочил, брезгливо отряхиваясь. Перистые змеи, напуганные падением, замелькали в ветвях, вниз посыпались мелкие медузы и толстые белые многоножки длиной с ладонь. Гелин взревел и затопал лапами, разгоняя живность. Нецис подобрал одну многоножку, посмотрел, как она сворачивается в клубок, а затем сунул её в рот. Фрисс отвернулся, борясь с тошнотой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
